Шепчущие во тьме

Взгляд Алины стреляет в них, вспышка напряжения мелькает на её лице, прежде чем она отворачивается, аккуратно разглаживая салфетку на коленях. Я тянусь к её руке на бедре и сжимаю её в знак уверенности, что всё в порядке. Её глаза смотрят на меня, намёк на улыбку дёргает губы.

Вин откидывается на спинку стула, расслабленно кладя руку на пустое сиденье рядом с собой. — Пока ничего, — легко говорит он. — Но я уверен, это будет.

— Мальчики, — вмешивается наша мать, её тон лёгкий, но твёрдый, — никаких разговоров о делах сегодня вечером.

— Конечно, мама. — Вин дёргает галстук, уже выглядя так, будто считает минуты, пока сможет его снять.

— Ах, если это не моя любимая семья. — Ледяной голос резко прорезает стол, и каждая голова поворачивается, когда губернатор Гарретт Джонсон приближается, его улыбка натянутая и отрепетированная. — Алари.

— Губернатор Джонсон, — тянет Вин, едва скрывая своё отвращение. — Забавно видеть вас здесь. Я не знал, что у вас такое сердце к этому делу.

Губернатор прижимает руку к груди, брови хмурятся в том, что могло бы сойти за искренность. — О, но конечно. Моё сердце болит за женщин и детей, которые оказываются в таких несчастных обстоятельствах. — Он торжественно качает головой. — Действительно душераздирающе.

Скарлетт придвигается ближе к Лео, который немедленно обхватывает её рукой, его глаза сверлят дыры в затылке губернатора.

— Кстати о женщинах в несчастных обстоятельствах… — Алекс наклоняется вперёд, сложив пальцы домиком на столе. Его выражение остаётся спокойным и размеренным, но глаза темнеют, выдавая сдержанность под ним. — Где ваша жена?

Илай кашляет в кулак. — Микрофон упал.

Я чешу челюсть, сражаясь с улыбкой, готовой вырваться на свободу. «Что ж, это интересно…»

Губернатор удерживает взгляд Алекса, его челюсть сжимается, пока видимо не хрустит.

— К сожалению, она неважно себя чувствовала сегодня вечером, — жёстко говорит он. — Ей пришлось остаться дома, чтобы поправиться.

— Как жаль, — плавно отвечает мать. — Не думаю, что нас когда-либо должным образом представляли. Возможно, мы сможем скоро это исправить.

Губернатор натянуто, неопределённо улыбается. — Возможно. — Его внимание рассеянно блуждает по столу, прежде чем останавливается на Алине. Что-то тёмное мелькает в его глазах. — Кажется, мы не знакомы.

Мне не нравится, как его глаза впитывают её, словно она его следующая добыча, я обхватываю рукой её плечо, притягивая к своему боку, пытаясь скрыть как можно больше её.

Алина поднимает голову, не затронутая его взглядом.

— Я жена Мауро, Алина.

— Понятно, — бормочет он.

Я встречаю его взгляд в упор. Что бы ни появилось на моём лице, должно быть, достаточно ясно, потому что его уверенность колеблется. Воздух между нами становится резким, заряженным, и он инстинктивно отступает назад, слегка поднимая руки.

— Сообщение принято.

— Как работа? — спрашивает Вин. — Слышал, вам нужен новый помощник. Как жаль. Действительно, трудно найти хороших помощников в наши дни.

Челюсть Гарретта сжимается. — Да. Довольно неудачно. Однажды он был здесь. На следующий… исчез. Как странно, вам не кажется?

— Очень странно. — Вин чешет подбородок. — Что ж, я уверен, где бы он ни был… — Он наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол. — Он получил то, что заслужил. Они все всегда получают.

Глаза Гарретта сужаются на Вине, прежде чем он бросает последний взгляд вокруг стола, его рука внезапно прижимается к животу. Его лицо искажается гримасой, дискомфорт вспыхивает на его тщательно поддерживаемом самообладании.

— Что ж, — твёрдо говорит он, — я должен обойти всех. Как всегда, было приятно.

Вин поднимает бокал, безразличный. — Правда?

Гарретт хмурится, затем поворачивается и направляется в заднюю часть комнаты.

Вин довольно отпивает из бокала. — Думаю, слабительное наконец подействовало.

Смех разносится по столу.

— Я правда ненавижу этого типа, — бормочет Мадлен. — Почему вы, ребята, просто не убьёте его? — Она адресует свой вопрос Вину, приподняв брови в ожидании ответа.

Его взгляд на Алексе, они двое ведут безмолвный разговор, прежде чем переключиться на Мадлен.

— Мы не вмешиваемся в политику. Слишком грязно. — Рядом появляется официант с нашей первой подачей, ставя тарелки перед нами. — Но, думаю, никогда не говори «никогда».

После третьего блюда в комнату начинают проникать артисты, переходя от стола к столу в водовороте красок и движения.

В комнате становится шумнее, смех накладывается на смех, голоса повышаются, когда воздух становится густым и тёплым от слишком большого количества тел, сжатых слишком близко. Стены, кажется, подступают внутрь. Знакомая скованность ползёт по моему позвоночнику, моя грудь сжимается, когда я дёргаю воротник и незаметно расстёгиваю верхнюю пуговицу. Моё сердце начинает бешено биться, когда я готовлюсь к панике, которую знаю слишком хорошо.

— Эй. — Алина кладёт ладонь на мою щёку. — Всё в порядке?

Я закрываю глаза, прижимаясь к её прикосновению. Хаос мгновенно исчезает, словно кто-то убавил громкость мира. Когда я снова открываю их, она смотрит на меня этими широкими карими глазами.

Я поднимаю руку и в ответ обхватываю ладонью её щёку. Большой палец нежно гладит её кожу, пока я не могу отвести от неё глаз, замечая детали, которые, сам того не осознавая, давно запомнил, — крошечные веснушки, рассыпанные по её носу.

На мгновение остаёмся только мы.

— Ааа, я вижу много историй за этим столом. — Мой взгляд смещается вправо. Пожилая женщина стоит за спиной Вина, закутанная в слои мерцающей золотой ткани, которые ловят свет при каждом малейшем движении. Не дожидаясь приглашения, она опускается на пустое сиденье рядом с ним, устраиваясь так, будто принадлежит здесь. — Я мадам Элизия, и я вижу всё.

Вин фыркает, не впечатлённый. — Неужели?

Одна идеально вылепленная бровь приподнимается. — Протяни руку.

Он смотрит на меня, скептицизм написан на его лице. Я пожимаю плечом. У нас есть время до начала аукциона. Можем и развлечься.

Нерешительно он протягивает руку, которую она с готовностью принимает. Её указательный палец проводит по линиям его ладони.

— Интересно, — бормочет она.

— Он умирает? — выпаливает Мадлен, сидя на краю стула, закусив ноготь.