Шепчущие во тьме

Она нервно сглатывает, добравшись до шеста, её рука дрожит, когда она обхватывает его стройными пальцами. Алина пытается улыбнуться, но когда смотрит вокруг на всех, её улыбка исчезает, и глаза блестят от непролитых слёз, когда она щурится. А её очки, которые должны быть на переносице, вместо этого используются, чтобы убрать её тёмно-каштановые волосы до талии.

Какого хрена на ней нет очков?

— Чёрт возьми! Тряхни своей сладкой задницей для нас. — Мужчина стоит у самого края сцены, его руки на бортике, когда он наклоняется ближе, чтобы крикнуть: — Покажи мне свою киску, красотка. Я заплачу большие деньги за частную поездку. — Он протягивает пачку купюр и бросает их к её ногам, словно она какая-то шлюха.

Красный.

Всё, что я, блять, вижу, это красный.

— Что хочешь делать?

Слова Лео тонут, когда я иду через зал, расталкивая мужчин. Зажигательная песня гремит из динамиков — песня, под которую она, вероятно, должна раздеваться. Обнажить каждый дюйм своего безупречного тела для этих ублюдков.

Моё сердце бешено колотится, когда мой взгляд остаётся прикованным к ней.

— Сними это! — мужчины начинают скандировать в требовательном хоре. Свист и крики эхом разносятся вокруг меня, когда я вижу, как Алина убирает руку с шеста, позволяя ей упасть вниз. Она нервно оглядывается, затем внезапно закрывает глаза и поднимает руки к узлу за спиной.

Думаю, у меня сейчас, блять, случится сердечный приступ.

Я толкаю одного из придурков на пол, освобождая себе место, кладу руки на сцену, хватаюсь за край и подтягиваюсь.

Мои ноги с глухим стуком приземляются на сцену, когда я выпрямляюсь в полный рост, возвышаясь над Алиной. Её веки распахиваются, и паника кружится в её карих радужках. Карих глазах, в которых мужчина мог бы потеряться и никогда не хотеть, чтобы его нашли.

— М-Мауро, — заикаясь, говорит она, опуская руки и обхватывая себя. Она делает шаг назад, спотыкаясь в процессе. Я ловлю её, прежде чем она падает, обхватывая рукой её талию, мои пальцы скользят по гладкой коже. Когда я прижимаю её к себе, её глаза встречаются с моими, щёки розовеют, скорее всего, от смущения.

Но, возможно, это нечто большее…

— Эй, мудак! Уйди с дороги, чтобы мы могли увидеть шоу!

Слова выливают ушат ледяной воды мне на голову, мгновенно возвращая меня в реальность.

Охранник, вдвое меньше меня, идёт по сцене в нашу сторону. Я выхватываю пистолет из-за пояса брюк и наставляю его прямо на него. Он замирает, вскидывая руки в воздух, и медленно отступает.

Взглянув в сторону, я вижу, как мужчины пытаются заглянуть за меня, чтобы рассмотреть её. Они пытаются увидеть всё, что не имеют права, блять, никогда видеть. Они представляют её в своих мыслях, делающей извращённые вещи.

И я не могу этого допустить.

Почему? Просто.

Потому что ни один из этих придурков не достоин видеть, трогать или даже дышать тем же чёртовым воздухом, что и она.

Не раздумывая, я засовываю пистолет обратно в пояс, перекидываю её через плечо и кладу руку ей на задницу, чтобы защитить её от любопытных глаз.

— Мауро, опусти меня!

Она бьёт кулаком по моей спине. Но я не останавливаюсь. Я просто иду так быстро, как могу, чтобы убраться отсюда на хер, прежде чем сделаю что-то, о чём пожалею. Например, удалю глаза каждому мужчине, который видел её в таком виде.

— Подожди! — Женщина с длинными тёмными волосами, одетая почти в такой же наряд, как у Алины, уворачивается от толпы и бросается ко мне, протягивая сумку. — Это Алины. — Она вкладывает её в мою свободную руку, её взгляд мечется между Алиной и мной. — Я так понимаю, вы двое знакомы?

Я киваю.

— И ты не причинишь ей вреда?

Качаю головой.

— Хорошо, ну, тогда веселитесь!

— Вот так подруга! — кричит Алина, пока я быстро продолжаю путь, чтобы убраться отсюда к чёрту.

— Похоже, рак на горе свистнул! — говорит женщина позади нас, смеясь.

Понятия не имею, что это значит.

Лео появляется рядом со мной, когда мы выходим через чёрный ход. Он проводит рукой по лицу, качая головой, идёт к своему мотоциклу и закидывает ногу на одну сторону.

— Я сообщу Вину информацию от Джонни и… — Он сжимает руку на ручке газа, неловко глядя между нами. — Увидимся завтра. — Его шины визжат на парковке, когда он исчезает на трассе.

Моя грудь слишком чёртовски сжата, словно я не могу получить достаточно кислорода в лёгкие.

Осторожно, я ставлю Алину на ноги и быстро отворачиваюсь, не желая смотреть на неё, потому что убейте меня на хрен. Я закусываю костяшки пальцев и начинаю расхаживать взад-вперёд рядом с мусорным баком, пока снег продолжает падать вокруг нас. Я пытаюсь дышать ровно и спокойно, растирая грудь.

Но это ни черта не работает.

Почему я так взволнован?

Стук зубов заставляет меня развернуться, и я вижу, как пальцы Алины дрожат, когда она надевает очки и тут же смотрит в землю. Обхватывает себя руками, дрожа от холода, который окружает нас.

Я не колеблясь снимаю куртку, подхожу к ней и накидываю её ей на плечи, с удовлетворением замечая, что ткань окутывает её, опускаясь чуть ниже колен и укрывая её торс, как огромное одеяло. Она с готовностью засовывает руки в рукава и вздыхает, закрывая глаза, когда натягивает капюшон на свои длинные каштановые волосы.

Отвернувшись, я открываю свой грузовик и держу пассажирскую дверь открытой для неё. Её глаза открываются, и я вижу, как она нервно сглатывает, прежде чем приблизиться к машине и забраться внутрь. Я протягиваю ей сумку, которую дала женщина, она убирает её к ногам, и я закрываю за ней дверь, прежде чем направиться к другой стороне.

Внутри я завожу машину, сжимая пальцами руль, и смотрю прямо перед собой, делая ещё один глубокий вдох, который запотевает окно рядом со мной. Пытаясь хоть как-то успокоить своё бешено колотящееся сердце.

Заметив, что её руки на коленях выглядят почти синими, я переключаю печку на максимум, затем тянусь через консоль, накрываю её руки своими и растираю их.

Она замирает, её глаза смотрят из-под тёмных ресниц.

Я засовываю руку в карман, достаю телефон и открываю заметки. Поскольку я не могу просто сказать всё, что хочу, когда хочу, много полагаюсь на телефон. Настолько, что печатать или писать для меня стало второй натурой — самым быстрым способом выразить свои мысли другим, когда это необходимо.

Я поворачиваю экран к ней: «Какого хрена это было?»

Она качает головой, сдерживая слёзы, и поворачивается к двери, сворачиваясь клубочком.