Шепчущие во тьме

Я фыркаю, вспомнив наш вчерашний разговор. — Я не могу танцевать стриптиз.

Это уж точно.

Помимо моего отсутствия грации, во мне нет ни капли самоуверенности, и я отказываюсь дефилировать по сцене под направленными на меня софитами, чтобы мужчины бросали на меня долларовые купюры.

Меня передёргивает.

Она прислоняется к своему шкафчику, накручивая прядь тёмных волос на палец.

— Разве не ты сказала мне, что готова на всё, чтобы выбраться из долгов, в которые ты влезаешь из-за своего…

— Почти на всё. — Я развязываю фартук и вешаю его в шкафчик, затем достаю повседневную одежду, чтобы переодеться.

Она смеётся и поправляет свой рождественский колпак.

— Я лишь говорю, что за одну ночь ты заработаешь больше, чем за месяц, разливая придуркам выпивку. Не говоря уже о том, что тебе не придётся терпеть таких подонков, как тот тип, которые лезут к тебе своими грязными руками, если ты будешь на сцене. Они могут смотреть на товар сколько угодно, но трогать — нет. — Она качает указательным пальцем.

Я вздыхаю. Идея зарабатывать больше денег ужасно привлекательна. Но…

— Я не знаю. — Я засовываю руки в свитер, затем вылезаю из юбки и влезаю в джинсы, натягивая их на бёдра. Ношение одежды, которая действительно прикрывает моё тело, даёт мне подобие облегчения. — Быть на сцене, когда на меня таращатся мужики… — Я натягиваю пуховик на руки и застёгиваю молнию. — Я не особо люблю внимание. Тем более такое. Я достаточно ненавижу то, что просто разливаю напитки этим идиотам.

Она пожимает плечом. — Привыкнешь. — Она мягко улыбается и похлопывает меня по плечу. — Просто подумай об этом. Кто знает? Может быть, одна ночь на той сцене изменит твою жизнь. Может, какой-нибудь сексуальный миллиардер увидит тебя и влюбится в тебя без памяти, предлагая купить тебе весь чёртов мир.

Если бы только… Тогда бы все мои проблемы решились.

Я смеюсь: — Да, когда рак на горе свистнет. — Я закрываю шкафчик и достаю из кармана телефон. На меня смотрят семь уведомлений. Один пропущенный звонок от папы, один групповой чат между мной и моими лучшими подругами Мадлен и Скарлетт, два напоминания о счетах и три новых совпадения на сайте знакомств, на котором я сейчас зарегистрирована.

Мысль о том, что придётся вытерпеть ещё одно свидание, где мужчина говорит только о себе и о том, какой он успешный, ни разу не спросив обо мне, вызывает у меня тошноту. Я издаю стон и засовываю телефон обратно в карман, игнорируя пока эту небольшую проблему.

— Пойду, пока дороги совсем не испортились. Увидимся через несколько дней. Хорошего Рождества с семьёй.

— Пока, девочка. — Она выплывает из комнаты, приподнимая грудь. — Счастливого Рождества!

К счастью, в этой части Нью-Йорка улицы довольно пусты, когда я еду как можно осторожнее сквозь снежные хлопья, падающие с тёмных туч. Подъехав к развилке, я останавливаюсь и с удивлением замечаю, что мне хочется повернуть налево — туда, где прошло моё детство.

Туда, где я всегда чувствовала себя в безопасности и любви.

В поместье Алари.

Раз сегодня сочельник, их ежегодная рождественская вечеринка, скорее всего, уже в самом разгаре — смех, танцы, напитки. Это было событие, которого я ждала. То, на котором я обязательно присутствовала.

Но только не в этом году, — думаю я.

Качнув головой, я еду дальше направо, держась просёлочных дорог, пока наконец не добираюсь до указанной парковки и не останавливаюсь рядом с табличкой: «Парковка только для членов семей Mindful Care».

Глушу двигатель, утыкаюсь лбом в потёртый кожаный руль и делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Приезжать сюда всегда непросто. Некоторые дни бывают лучше других. Проблема в том, что я никогда не знаю, каким будет этот день, пока не увижу его.

— Пожалуйста, пусть день будет хорошим, — шепчу я вселенной, моля, чтобы она даровала мне хотя бы этот вечер.

Вибрация телефона оповещает о новом сообщении. Я лезу в карман, быстро провожу пальцем по экрану.

Неизвестный номер: Время истекает.

Моё сердце ускоряется, взгляд скользит к окну — я ожидаю, что он будет где-то рядом, наблюдать за мной.

Но я одна, никого не видно.

Проигнорировав сообщение, я засовываю телефон обратно в карман, тянусь назад, отодвигаю несколько книг в сторону, чтобы взять пакет с купленными подарками и печеньем, которое я испекла, и выхожу в прохладный ночной воздух, спеша ко входной двери.

Тепло окутывает меня, как только я захожу в здание. Я слежу взглядом за гирляндами из ярких огней и рождественскими украшениями, развешанными по всему пространству. Огромная рождественская ёлка стоит в углу, украшенная серебряными и золотыми игрушками, белыми огоньками и мерцающими бантами.

В Рождестве есть что-то такое, что заставляет забыть все свои проблемы.

— Мисс Фаулер, — приветствует меня Андреа с доброй улыбкой. На её красно-зелёном рождественском свитере мигают огоньки, из-за чего я люблю эту женщину ещё сильнее. — А я думала, не увижу тебя до завтра.

Я отвечаю на её улыбку, стряхиваю снег с плеч, снимаю пальто и вешаю его на крючок у двери.

— Мой вечер освободился, и я решила устроить сюрприз своему отцу.

Знает ли кто-то в моей жизни, что я провожу ночи, работая в клубе для джентльменов? Абсолютно нет. Насколько все знают, я работаю в академии Грейхейвен, престижной школе неподалёку отсюда, и я планирую поддерживать эту легенду как можно дольше. Или, по крайней мере, пока Грейхейвен наконец не ответит на один из моих звонков или писем, не предложит мне должность в своей школе, — тогда это уже не будет формально ложью.

Я лезу в один из пакетов, достаю маленькую белую коробочку с красным бантом и протягиваю её Андреа.

— Ты не должна была мне ничего дарить, — говорит она, с опаской принимая её.

— Я знаю, — пожимаю я плечом. — Но я хотела.

Она открывает крышку — внутри аквамариновый кашемировый шарф, который подходит к цвету её глаз.

— Он прекрасен, — она проводит пальцами по ткани. — Это самая мягкая вещь, которую я когда-либо трогала. Я буду носить его постоянно.

— Я рада, что он тебе нравится. — Я смотрю поверх неё в сторону комнаты моего отца. — Как он сегодня?