Страница 8 из 27
Передо мной стоит мужчина, которого я любила. Отец моей дочери. Человек, ради которого я много лет сокращала себя до удобного размера. И он спрашивает у меня, что ему делать, после того как сам всё разрушил.
— Взрослеть, Кирилл.
— Что?
— Взрослеть. У тебя скоро второй ребёнок.
Он вздрагивает.
— Ты жестокая.
— Нет. Я больше не удобная для тебя.
В прихожей мама уже стоит одетая. Маша рядом, в куртке, с рюкзаком, держит клетку. Семён бегает в колесе. Единственный в этой квартире, кто продолжает заниматься своим делом.
Я беру сумку. Кирилл идёт за мной.
— Мы ещё поговорим.
— Через адвоката.
— О Маше я буду говорить не через адвоката.
— О Маше — особенно через адвоката.
— Ты пожалеешь.
Мама открывает дверь и оборачивается.
— Кирилл, вы сегодня уже наговорили на один хороший судебный абзац. Не продолжайте дальше, если хотите видеться с дочерью.
Он сжимает зубы. Я выхожу из квартиры.
Маша идёт рядом. Мама впереди, как ледокол. За спиной остаётся Кирилл, наша квартира, суп в холодильнике, рубашка на стуле, свадебное платье в шкафу и жизнь, в которой я слишком долго ждала, что меня снова выберут.
У лифта Маша вдруг берёт меня за руку.
— Мам.
— Да?
— А у папы будет другой ребёнок?
Я закрываю глаза на секунду. Врать нельзя. Правду надо давать так, чтобы она не убила.
— Да, похоже.
Она молчит. Лифт едет долго. Очень долго. Будто тоже не знает, как спуститься из этой жизни в другую.
— А я ему теперь не нужна? — спрашивает Маша.
Я резко приседаю перед ней, прямо в подъезде, с сумкой на плече, пальто расстёгнуто, сердце где-то в горле.
— Нужна. Слышишь? Ты ему нужна. То, что взрослые делают больно друг другу, не значит, что дети становятся меньше любимыми.
— Но он кричал.
— Он неправильно себя ведёт. И я буду с ним разбираться.
— А ты справишься?
Вопрос простой. Детский. Самый страшный.
Я смотрю на дочь. Потом на маму. Потом на клетку с хомяком, который наконец остановился и смотрит на нас, как судья маленького пушистого суда.
— Да, — говорю я. — Справлюсь.
И впервые за сутки не чувствую, что вру.
На улице холодно. Мама ставит сумку в багажник такси. Маша садится в машину с Семёном. Я уже собираюсь сесть рядом, когда телефон вибрирует.
Сообщение от неизвестного номера.
«Вера, это Полина. Нам нужно поговорить. Кирилл не сказал вам всей правды».
Я смотрю на экран.
Мама замечает моё лицо.
— Что ещё?
Я медленно поворачиваю телефон к ней.
Она читает.
— Вот же ж семейный сериал без бюджета на сценариста.
Я должна бы выключить телефон. Сесть в машину. Уехать. Не отвечать любовнице мужа, беременной любовнице мужа, женщине с моим кольцом на пальце.
Но большой палец уже зависает над экраном.
Потому что если Кирилл не сказал всей правды, значит, дно у этого дня ещё не найдено.
А я, как назло, только начала учиться плавать.