Страница 11 из 27
— Я хотел поступить порядочно.
— Подарить кольцо беременной любовнице, пока жена не в курсе развода? Да, Кирилл, порядок просто сияет.
Он сжал пальцы на спинке стула.
— Не смей говорить о беременности так.
— А как? Торжественно? С придыханием?
Полина вдруг сказала:
— Я не уверена, что беременность сохранится.
Мы оба повернулись к ней.
Кирилл побледнел.
— Зачем ты это говоришь?
— Потому что ты вчера сказал Вере так, будто ребёнок уже родился и требует фамилию.
— Ты беременна.
— У меня задержка и один положительный тест. Врач сказала пересдать анализы. Ты не поехал со мной. Ты купил кольцо, как утешение.
Я смотрела на Кирилла. Полина продолжала:
— Я сказала, что мне страшно. А ты сказал, что это мои женские глупости, но что ребенок — это хорошо. Что ребёнок поможет решить вопрос с разводом.
— Замолчи, — произнёс Кирилл.
Вот оно. Не громко. Не криком. Но так, что у Полины дрогнули плечи. Я положила телефон на стол экраном вверх.
— Запись идёт.
Кирилл медленно повернул голову ко мне.
— Ты опять записываешь?
— Уже привычка. Развод развивает дисциплину.
— Выключи.
— Нет.
— Вера.
— Нет.
Он наклонился ниже.
— Ты думаешь, это поможет тебе? Думаешь, выставишь меня монстром и получишь всё?
— Нет. Я думаю, ты сам отлично справляешься.
— Ты не сможешь судиться со мной.
— Опять?
— У тебя нет денег на долгую войну.
— Зато у меня есть мама, адвокат и очень злой хомяк.
Полина неожиданно фыркнула. И тут же закрыла рот. Кирилл посмотрел на неё так, что смех умер.
— Ты пожалеешь, — сказал он ей.
Она побледнела, но не опустила глаза.
— Возможно.
— Я тебе ничего не должен.
— Я знаю.
— И если ты сейчас начнёшь играть против меня..
— Кирилл, — перебила я. — Ты сейчас угрожаешь беременной женщине в общественном месте под запись. Продолжай, пожалуйста. Алла Борисовна будет просто счастлива.
Он резко выпрямился. Огляделся. В кафе действительно уже смотрели. Не открыто, но смотрели. Бариста застыл у кофемашины. Девушка с ноутбуком печатала слишком медленно. Пожилая пара перестала есть чизкейк. Наш маленький театр собрал зал.
Кирилл сразу изменился. Надел лицо. То самое: спокойный мужчина в сложной ситуации, окружённый эмоциональными женщинами.
— Вера, — сказал он мягко. — Давай закончим этот цирк.
— С удовольствием. Уходи.
— Я пришёл за Полиной.
— А она багаж?
— Не вмешивайся.
Полина встала.
— Я сама решу, куда пойду.
Он смотрел на неё долго. Потом усмехнулся.
— Ну конечно. Теперь ты сильная.
— Нет, — сказала она. — Просто не одна.
Я вздрогнула. Не ожидала. И не была уверена, что мне нравится, что она сказала это рядом со мной. Но фраза уже прозвучала.
Кирилл услышал тоже.
— Вера, не обольщайся, — сказал он. — Она сейчас к тебе липнет, потому что ей удобно. Завтра прибежит ко мне.
— Возможно, — ответила я. — Но сегодня ты уйдёшь один.
Он посмотрел на меня так, будто только сейчас понял: я правда не собираюсь возвращаться в старую роль. Не сейчас. Не через час. Не после его мягкости, угроз, жалости, беременности, ребёнка, квартиры или денег.
— Ты ещё попросишь меня поговорить, — сказал он.
— Через адвоката.
— Надоела твоя адвокатша.
— Мне тоже надоел твой гарем, но мы же держимся.
Полина выдохнула что-то похожее на нервный смешок.
Кирилл шагнул ближе ко мне.
— Ты думаешь, Маша будет на твоей стороне?
Я встала. Вот теперь всё.
— Не произноси её имя в этом тоне.
— Она моя дочь.
— Она ребёнок. Не оружие.
— Ты сама делаешь из неё оружие.
— Я увезла её от скандала.
— Ты увезла её от отца.
— От отца, который вчера подарил кольцо другой женщине, а сегодня угрожает мне судом? Да. Пока так.
Он молчал. Я взяла телефон со стола.
— Уходи, Кирилл.
— Иначе?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Иначе я сейчас подойду к бариста, попрошу вызвать полицию и скажу, что мужчина угрожает мне и девушке за моим столом. А потом мы втроём будем ждать наряд. Ты, я, Полина и.. твоя репутация. Вчевером, получается.
Он резко усмехнулся.
— Ты блефуешь.
— Проверь.
Секунда. Две. Кирилл отступил. Посмотрел на Полину.
— Мы поговорим позже.
— Нет, — сказала она тихо. — Мы тоже через сообщения. Я хочу, чтобы всё оставалось письменно.
Ого. Даже я посмотрела на неё с уважением. Кирилл заметил и зло улыбнулся.
— Отлично. Ученица нашлась.
— Учитель хороший, — ответила я. — Практика богатая.
Он ушёл. Не хлопнул дверью. Кирилл никогда не хлопал, если на него смотрели. Просто вышел в холодный день, красивый, злой и впервые за всё время — не главный в комнате.
Полина села обратно так резко, будто ноги перестали держать. Я тоже села. Руки тряслись. Вся моя смелость, как выяснилось, держалась на записи, кофе и чистой злости.
Бариста осторожно подошёл.
— Вам.. воды?
Я кивнула.
— Два стакана. И, может, десерт?
Полина вдруг сказала:
— Да.
Я посмотрела на неё.
— Что?
— Я не завтракала.
Бариста оживился:
— У нас хороший медовик.
— Два, — сказала я.
Полина подняла на меня глаза.
— Я заплачу.
— Перестаньте. Это не свидание. Это допрос с углеводами.
Она вдруг рассмеялась. По-настоящему. И сразу заплакала.
— Я дура, да?
— Да, — сказала я честно. — Но сегодня у нас конкурс на дур, и Кирилл всё равно впереди.
Она вытерла глаза.
— Я правда думала, что у вас всё закончено.
— А то, что он живёт с женой, вас не смутило?
— Смутило. Но он говорил.. — она замолчала.
— Что говорил?
— Что вы не отпускаете. Что у вас мама властная. Что вы используете Машу. Что вы не работаете нормально и боитесь остаться без денег. Что он не может просто уйти, потому что вы сломаетесь.
Я медленно вдохнула.
Каждая фраза была как плевок. Не в лицо даже — в ту женщину, которой я была рядом с ним. Да, я боялась денег. Да, работа у меня была рваная. Да, мама у меня с характером. Да, я могла сломаться. Но когда любимый мужчина превращает твои слабости в презентацию для другой женщины, это уже не измена. Это инвентаризация твоей уязвимости с целью продажи.
— И вы решили, что он благородный?
Полина закрыла лицо ладонями.
— Я решила, что он несчастный.
— Классика.
— А потом я забеременела. Или подумала, что забеременела. Он сначала испугался. Потом через день приехал с кольцом. Сказал: «Значит, всё решим быстрее». Я.. я хотела верить, что он выбирает меня.
— Он выбирал не вас.
— Да.