Страница 10 из 27
Я почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Что?
— Он говорил по телефону. Я слышала. С кем-то из юристов, наверное. Сказал: «Она устроила сцену, увезла ребёнка, не отвечает. Надо фиксировать». Потом ещё сказал: «Если надо, оформим, что мать препятствует общению».
Я смотрела на неё и слышала уже не кафе, не кофемашину, не чужие голоса. Только фразу Кирилла из вчерашнего ресторана: «Ты унижаешь себя». И сегодняшнее: «Ты не заберёшь у меня дочь».
— Он это при вас говорил?
— Да.
— Почему вы решили сказать мне?
Полина сжала салфетку.
— Потому что он сказал, что я должна подтвердить, если понадобится, что вы вчера вели себя неадекватно. Что вы кричали, угрожали мне, чуть не ударили.
— Я угрожала?
— Нет.
— Кричала?
— Нет.
— Но он попросил вас сказать.
— Да.
— И вы согласились?
Она молчала.
Вот теперь я почувствовала злость на неё. Настоящую.
— Полина.
— Я не сказала «да». Я просто.. молчала.
— Удобно.
— Я испугалась.
— Все испугались. Разница в том, что вы испугались и промолчали, а у меня теперь ребёнка могут попытаться забрать.
У неё задрожали губы.
— Я поэтому здесь.
— Потому что совесть проснулась?
— Потому что я тоже начала бояться его.
Я замолчала.
Полина смотрела в стол.
— Вчера, когда вы ушли, он был другим. Не таким, как со мной обычно. Он кричал. На меня тоже. Сказал, что я всё испортила, что не надо было говорить про развод, что я выглядела глупо. Потом заставил удалить сторис, где было видно кольцо.
— Сторис?
— Я выложила вечером. До того как вы подошли. Просто бокал, рука, кольцо.. без лиц. Он сказал удалить.
— У вас сохранилось?
Она подняла глаза.
— Да. В архиве.
— Пришлите мне.
— Зачем?
— Потому что у Аллы Борисовны будет хороший день.
— У кого?
— У моего адвоката.
Полина чуть вздрогнула.
— Вы уже нашли адвоката?
— Да.
— Быстро.
— Измена отлично ускоряет документооборот.
Она нервно усмехнулась, но тут же снова стала серьёзной.
— Я пришлю. И переписки тоже.
— Какие переписки?
— Где он пишет, что вы с ним не вместе. Что развод уже решён. Что квартиру он оставит вам с Машей, а сам снимет нам жильё.
Я смотрела на неё.
— Он вам это писал?
— Да.
— А мне сегодня сказал, что я не справлюсь с ипотекой и он может сделать так, что Маша будет жить с ним.
Полина закрыла рот ладонью.
— Господи.
— Господи занят. Продолжайте.
Она достала телефон.
— Я могу переслать.
— Сейчас.
Она начала что-то искать. Я смотрела на её пальцы. Молодые, с аккуратным маникюром, кольцо лежит рядом на салфетке. Ещё вчера я видела в ней победительницу. Сегодня — женщину, которая тоже влипла, просто с другой стороны. Это не делало её невиновной. Но делало историю хуже. Потому что Кирилл не просто изменил. Он строил параллельный мир, где каждая из нас была удобной деталью.
Мне — роль жены, которая держит дом и ребёнка.
Ей — роль новой жизни, где он мужчина, способный начать сначала.
Себе — роль несчастного героя, вынужденного выбирать между двумя женщинами, которые его не понимают.
— Вот, — Полина повернула экран ко мне.
Переписка.
Кирилл: «С Верой всё давно закончено. Не хочу травмировать Машу резким разводом».
Полина: «А она знает?»
Кирилл: «Знает. Просто делает вид, что нет».
Следующее.
Кирилл: «Кольцо хочу подарить спокойно, без лишнего шума. Потом разберусь с документами».
Полина: «Мне не нужен скандал».
Кирилл: «Скандал будет только если Вера решит играть в жертву. Но она умная, она поймёт».
Я почувствовала, как зубы сжимаются сами.
Умная. Поймёт.
Сколько лет я была этой «умной», которая всё понимает? Умная жена не спрашивает лишнего. Умная жена не лезет в телефон. Умная жена не мешает карьере. Умная жена понимает, что мужчина устал. Умная жена и развод, видимо, должна была принять как служебное уведомление.
— Пересылайте, — сказала я.
Полина кивнула.
В этот момент дверь кафе открылась.
Я не сразу обернулась. Просто увидела, как Полина изменилась в лице. Побледнела так резко, будто в комнату вошёл не человек, а диагноз.
— Он здесь, — прошептала она.
Конечно.
Кирилл стоял у входа.
В тёмном пальто, с телефоном в руке и таким лицом, что мужчина с круассаном у стойки сразу отступил на шаг, решив, видимо, не вмешиваться в чужой криминальный завтрак.
Кирилл увидел нас. Полину. Меня. Кольцо на салфетке.
И пошёл к столу.
— Как трогательно, — сказал он, останавливаясь рядом. — Две женщины нашли общий язык.
— Откуда ты узнал, что я здесь? — спросила Полина.
— Ты серьёзно?
Она опустила глаза к телефону.
— Ты отслеживаешь мою геолокацию?
Я медленно повернулась к ней.
— Вы делились геолокацией?
— Он сказал, так спокойнее.
Я не выдержала.
— Для кого?
Кирилл посмотрел на меня.
— Вера, не лезь.
— О, какая свежая мысль. Ты ворвался в кафе, где сидит твоя жена и беременная любовница, но не лезть должна я.
Мужчина с круассаном всё-таки ушёл к дальнему столику. Правильное решение. Круассаны не любят напряжения.
Кирилл наклонился к Полине.
— Вставай.
— Нет, — сказала она.
Он замер. Я тоже. Полина подняла голову. Руки у неё дрожали, но голос прозвучал громче:
— Нет, Кирилл. Я не пойду.
Он посмотрел на неё с таким удивлением, будто табуретка заговорила.
— Что ты сказала?
— Я сказала: нет.
— Ты понимаешь, что делаешь?
— Начинаю.
У меня чуть не вырвалось: «Добро пожаловать». Но я промолчала. Момент был её. Пусть забирает.
Кирилл выпрямился.
— Вы обе сейчас ведёте себя абсурдно.
— Словарь у тебя сегодня бедный, — сказала я. — Неадекватна, абсурдно, на эмоциях. Повтори ещё про истерику, и будет полный набор.
Он повернулся ко мне.
— Ты довольна? Настроила её?
— Кирилл, если бы женщин можно было настраивать так быстро, я бы давно настроила себя уйти от тебя раньше.
Полина тихо сказала:
— Ты просил меня соврать.
Кирилл резко посмотрел на неё.
— Что?
— Про Веру. Что она бросалась на меня. Что она угрожала. Что она неадекватная.
— Я просил тебя быть готовой сказать правду.
— Это не правда.
— Ты была напугана.
— Да. Но не ею.
Тишина.
Вот теперь он действительно разозлился. Не шумно. Кирилл редко взрывался при людях. У него злость становилась холодной, как металл.
— Полина, выйдем.
— Нет.
— Вера, ты сейчас слушаешь женщину, которая сама не знает, чего хочет.
— Удивительно. Минуту назад ты хотел на ней жениться.