Страница 46 из 53
Я видел взгляд Тарина, и в нем была ярость, которую я раньше у демонов не замечал.
Кожа на страшном лице лопнула, обнажая огроменный череп. Один из рогов был обломан. Он
перестал быть человеком и обратился в жуткое существо.
Все произошло в секунду. Саймонд наклонился над Вивиан и уже протянул когтистую лапу к ее
груди.
Эшберд даже не закрылась.
Я рванул и добежал в последнюю секунду. Плечом я врезался в него и прокатился через Вивиан,
перекрыв ее собой. Но Саймонд уже выпустил заклинание.
Красное пламя ударило в меня волной.
Горячий огонь смешался со льдом и прошел сквозь кожу. В теле будто затрещали все
внутренности, но не сломались. Мой дракон выдержал удар. Я только задохнулся.
Но руку в карман уже сунул. Вытащил пистолет с эхоитом.
Секунда, и я выстрелил. Вылетевший кристалл озарился ярким лиловым светом, и демон вмиг
вспыхнул. Жар докатился до нас. Но тело монстра уже рассыпалось, охваченное золотым
пламенем.
В самый последний момент Саймонд развернулся ко мне, и из его останков выплеснулась
последняя волна. Обратный эффект эхоита. Тенебрис предупреждал.
Я не успел увернуться и поставить щит. Только чешуйки выступили на коже. Прикрыл Вивиан
собой, и серая волна прошла сквозь меня насквозь.
Полыхнула огненная вспышка. Успел лишь заметить, что Тарина больше не было и на его месте
лежала горстка пепла.
Но обрадоваться не смог.
Все тело прострелило болью, и я даже не понял, что заорал. Внутри грудной клетки горело и
одновременно обжигало огнем.
Я лежал и пытался дышать. Выходило плохо.
Кхар!
Откинувшись на спину, я хватал ртом воздух, потому что пекло как в аду. Меня словно
поджаривали и заковывали в лед.
Вивиан рядом со мной приподнялась на локте и, посмотрев на меня, прошептала:
— Ты ранен. — А потом она метнула взгляд куда-то в сторону и крикнула: — Хальтен!
В ней оставалось что-то. Иначе бы Вивиан даже не позвала никого.
Уже через секунду надо мной навис Кайлэн, а вслед за ним показались Тенебрис с Мильной.
— Лежи, — выдохнул Эйдан, склонясь, — и не дергайся.
Хальтен прижал ладони к моей груди и закрыл глаза. Через несколько мгновений открыл и
посмотрел на остальных.
— Лавовые дорожки, — бросил он. — Внутри него. Жить будет, но нужно срочно в кабинет.
Меня подняли, и боли стало больше. Каждое движение прошивало насквозь.
Я же попытался посмотреть на Вивиан. Хотел сказать ей столько всего. И не мог, потому что
горло перехватило. Вероятно, в ответ я поймаю лишь равнодушие. А сейчас я жаждал ее тепла.
Мое тело так горело, что я думал вызвать дракона.
— Не обращайся, — выдохнул Тенебрис мне в ухо. — Слышишь? Сейчас обернешься, больше не
выйдешь из драконьей сущности. Ты горишь изнутри. Потерпи немного.
Я кивнул, доверившись другу.
Ирмина обернулась обратно в драконицу. Тенебрис подсадил меня к ней на спину, рядом со мной
устроилась Мильна, чтобы придерживать. Хальтен взял Вивиан в свои руки и сел на Эйдана.
Когда мы взлетели, я смотрел вниз на горящий лес и понимал: половина выгорела от заклинаний
на поляне.
За мной будет дисциплинарка. В министерство вызовут. Скорее всего, отстранят и устроят
проверку.
Плевать.
Главное, что Вивиан со мной. И с ее дурацким ритуалом мы справимся.
Я снова оказался в лекарском крыле.
Меня уложили на ту же койку. Хальтен и двое его помощников быстро снимали драконью форму,
прижимали ладони к груди и читали заклинания одно за другим. Я лежал и стискивал челюсти.
Боль то откатывалась, то возвращалась.
Через полчаса они отступили, и я смог наконец нормально дышать.
— Лавовые дорожки погасили, — выдал мне устало Хальтен. — Угрозы для жизни нет. Но разломы
останутся. Черные шрамы внутри грудной клетки. Это уже не лечится, так что прости. Но ты чай
не девица, поэтому ничего страшного.
— А энергетические потоки?
— Сбиты. И серьезно. Тебе придется проходить практики с магистром Люмениусом. По-другому
никак.
Сверху показалась голова Тенебриса.
— Слышал? — ехидно усмехнулся он.
— Я не оглох, — выдохнул я.
— Люмениус, общая магия, твой любимый факультет. — Тенебрис теперь улыбался широко. —
Помнишь, как ты его обзывал?
— Как такое забыть?
— Ну вот. Поздравляю.
— Где Вивиан? — спросил я, пытаясь сесть.
Но друзья тут же уложили меня обратно и начали наперебой галдеть, что привяжут к кровати,
если еще раз попытаюсь это сделать.
А после Тенебрис внимательно на меня посмотрел, и я видел, что он собирался сказать что-то
нехорошее.
— Сейчас приведу, — буркнул друг.
Он вышел, а я остался с Кайлэном.
— Послушай меня, — начал лекарь и сел на стул рядом с моей койкой. — Я ее осмотрел. Тело
цело и магически все чисто. Заклинание, которое в нее летело, ты принял на себя. А вот
теперь плохое. — Хальтен на секунду задумался, подбирая слова. — Стирание у точки
невозврата. Короче, очень близко.
Я закрыл глаза, пытаясь переварить информацию.
— Насколько близко?
— Не знаю. Она в плену ускоряла процесс. Я это вижу по ее состоянию. Вивиан перешагнула
линию, после которой эмоциональная память начинает терять структуру. Дальше будут забываться
имена и лица, а еще связи между событиями. Скоро она забудет, что у нее была подруга по
имени Ирмина. Потом, что подруга вообще существовала.
— А я? — спросил я тихо.
Хальтен посмотрел на меня без жалости, готовясь сказать смертный приговор.
— А ты — позже. На воспоминаниях о тебе Вивиан держалась дольше всего. Даже когда стиралось
остальное. Это последнее, что уйдет.
— Сколько у меня?.. — Голос осекся, а горло сковало судорогой.
— Не знаю. День. Может быть, два. Если она сама не пожелает, мы ее не вернем. В таком
состоянии вряд ли девушка чего-то сможет захотеть. А если до точки невозврата дойдет, мы ее
не вернем, даже если она захочет.
— Скверно, — прошептал я, понимая, что на меня накатывает отчаяние.
Хальтен встал, но у двери чуть задержался.
— Арканис, — спокойно произнес он. — Я тебе скажу одну вещь. Мы сегодня, когда обратно
летели, она ни разу не пошевелилась. Вивиан дошла до того, что уже двигаться ей незачем.
Готовься к тому, что она тебя узнает контуром. Не больше.