Страница 40 из 53
— Я ударю по академии. Прямо по щиту. Не насквозь, конечно. Мне это сейчас не по силам, я
еще не оправился после встречи с твоим благоверным. По периметру. А знаешь чем? Огнем,
шассами и всем, что у меня есть. Поверь мне, этого будет достаточно. Я силен. Понимаю, что
ты сейчас почти ничего не чувствуешь, но подумай о студентах и преподавателях. Маленькие
первокурсники, которые приехали на вступительные, будут разбегаться стайками и умирать. Я
уроню на них столько, сколько смогу, прежде чем меня отгонят. А сделают это не сразу.
Драконы сильны, но не настолько.
Он наклонился к зеркалу ближе.
— А если выйдешь — твой Ксантир завтра проснется. И академия будет цела. Подумай, девочка.
Пусть не сердцем, хотя бы головой.
Зеркало начало мутнеть.
— Тик-так, малышка.
Связь оборвалась.
Я сидела еще несколько минут, не двигаясь. Размышляла. Сил уже не оставалось. Кажется, во
мне скоро умрет и желание шевелиться.
Но мысли все равно завертелись в голове. Идти к Эйдану было бессмысленно. Он не отпустит
меня одну. И за неделю не нашел способа победить Вирзахра, значит, не найдет и сегодня. А
демон до меня доберется рано или поздно. Это было логично.
Что есть по итогу? Эйдан — сильный дракон, но не справится. Хальтен вообще лекарь, не боец.
Мильна — еще хуже. Ирмина есть, но в ней нет столько сил. В академии несколько боевых магов,
имеющих опыт, остальные — студенты. По сути, они еще дети, которые только учатся. Среди них
первокурсники, не знающие даже базовых щитов.
Если Саймонд ударит, то будут потери.
К этим людям у меня не было никакой личной привязанности. Я честно заглянула внутрь,
поискала тепло к Эйдану, к Ирмине, к кому угодно. И не нашла. Да, я их знала. Помнила, что
они хорошие. Но кроме этого, ничего не вспыхивало и не согревало.
Значит, я пойду к Саймонду не из-за них. Тогда ради чего?
И я нашла одну вещь, которая еще сохранилась внутри меня. Старая Вивиан Эшберд никогда бы
не променяла свое спасение на десятки чужих жизней. Это было ее правило. Нет, она не
героиня, просто по-другому не уважала бы себя.
Хорошо. Значит, я выхожу.
Плевать на свою судьбу. Хальтен сказал, что я угасну. Ну и ладно. Это даже удобно, ведь
никаких чувств в процессе. Безразлично, спасет меня этот выход или ускорит конец. Сдержит ли
Саймонд свое слово? А главное, все равно что будет дальше.
Я расплывалась в этом равнодушии и думала, что раньше хотя бы мне было удобно с отсутствием
чувств, однако сейчас и это исчезало, оставляя только сухие вычисления в голове.
Встав, я накинула куртку и натянула ботинки. Записок не писала. Прощальные слова
подразумевают эмоцию, а там у меня дыра. И притворяться тоже не стала бы.
Подойдя к Арканису, я постояла рядом несколько секунд.
Раньше я поцеловала бы его в лоб. Это было бы так естественно. Но ритуалы без смысла я
перестала исполнять, и этим поцелуем я бы лгала себе. А для вранья нужно усилие.
Единственное, что я сделала, — это положила руку поверх его на несколько секунд, ощущая
теплую кожу. Это приятно.
Где-то глубоко, едва уловимо шевельнулась боль. Но сейчас ей не место здесь.
Развернувшись, я пошла к двери.
Коридоры академии в этот час были пустые. Скоро вступительные и старшие учебные потоки
отпустили на каникулы. Младшие сидели по комнатам. Свет в коридорах едва освещал дорогу.
Я шла совершенно спокойно. И меня никто не остановил. Видимо, охрана не ждала, что жена
пациента из лечебного крыла среди ночи решит выйти прогуляться. А перемещаться здесь мне
разрешалось. Я же не студентка.
Когда я вышла за ворота, мне кивнул постовой.
А дальше начинался Дикий лес. Академия стояла на отшибе, за периметром только деревья и
дорога вниз к городу.
Сделав несколько шагов и миновав купол, я остановилась.
Тарин сам прилетел.
Огромная фигура опустилась на дорогу метрах в десяти от меня. Это какое-то жуткое чудовище
с крыльями и тяжелыми когтистыми лапами. Не знала, что у Саймонда есть такая форма. Видимо,
демоническая. Он в ней к людям не выходит. И правильно делает. Не расползались бы по мне
волны равнодушия, я бы завизжала и убежала.
На дорогу мужчина шагнул уже в человеческом облике, в своем обычном шикарном костюме.
— Молодец, малышка, — сказал он довольным тоном. — Я не сомневался.
Я просто наблюдала за тем, что будет дальше. Ну хоть академию спасу.
— Не плачешь, не дрожишь. Какая ты стала… удобная.
— Ксантир должен очнуться, — выдала я, сама не понимая зачем, ведь и мысли об этом не
проскальзывали. — Это мое условие.
— Очнется утром. Я держу слово, когда мне выгодно его держать. — Тарин улыбнулся. — А мне
сейчас это на руку. Иначе ты бы потом ныла, что я обманул, и весь вкус был бы испорчен.
Он подошел ближе и, подняв руку, провел по моей щеке. Я не отшатнулась.
— Ничего, — пробормотал он, изучающе разглядывая меня. — Я тебя верну. Правда, всех чувств
не обещаю, но покричать сможешь. Это я умею.
Усмехнувшись, мужчина отступил на шаг, и за его спиной вспыхнули рваные крылья, горящие
черным огнем. Огромная когтистая лапа обхватила за талию и подняла. Мы взлетели.
Я смотрела, как академия становится маленькой. Наверное, я сейчас скучала по тому, что не
могу заплакать, потому что внутри копился невнятный ком, но вырваться не мог. Поэтому мешал.
Да и к кхару его. Скоро все закончится.