Страница 33 из 53
Глава 17
Вивиан
Мы жили под одной крышей уже неделю. Спали в одной постели, ездили вместе на работу,
ужинали с Эйданом и Ирминой. Со стороны выглядели как обычная семья. Только этой ночью
что-то порушилось, понять бы что.
Проснулась я на нем. Горячая ладонь покоилась у меня на пояснице, как будто и во сне он не
отпускал. Сняв осторожно его руку и разомкнув ноги, я долго сдвигалась на свою половину
постели, стараясь не разбудить.
Арканис не проснулся. Еще минуту я смотрела на него и наконец встала. В зеркале коридора на
меня глядела женщина с распухшими губами и красным следом от щетины на шее. Кажется, я
должна была испытывать стыд, но во мне ничто не дернулось.
Осторожно спустилась на кухню, оттуда разносился манящий запах. У плиты колдовал с туркой
Эйдан.
Дракон улыбнулся и протянул кружку свежесваренного кофе.
— Доброе утро.
— Доброе. — Добавив молоко и сахар в напиток, я примостилась на барном стуле. — Где Ирмина?
— Спит.
Я выбрала самый пухлый круассан и впилась в него зубами.
Но он оказался пресным. Пожевав его, я проглотила и потянулась за сахаром. Откусила еще.
Тоже безвкусно.
Тогда взяла приторный сироп, что никогда не любила и налила с горкой.
Но ничего не изменилось. Мои рецепторы перестали давать мне наслаждение от еды. Там теперь
тоже пустота.
Эйдан внимательно за мной наблюдал, а потом с любопытством спросил:
— Невкусно?
— Не знаю. Странно, что я ничего не чувствую. — Я посмотрела на растекающуюся по всей
тарелке сладкую жижу и поняла, что переборщила. — С круассанами такое бывает?
— С круассанами — нет.
Отвернувшись, он открыл шкаф, что-то взял с верхней полки. Стеклянная крышка от какой-то
приправы соскользнула у него с пальцев и грохнулась на каменную столешницу так, что у меня
зазвенело в ушах. А я даже не вздрогнула.
Тенебрис медленно поднял крышку, извиняться не стал.
— Как спалось? — задумчиво спросил мужчина.
— Хорошо, — бросила я.
— Тебе снятся сны?
— Не помню.
— Вчера ты тоже не помнила. И позавчера. Я спрашиваю уже не первый раз.
Он смотрел не как друг, который беспокоится, а как декан боевого факультета, и я впервые за
неделю вспомнила, что он был именно им, а не просто хорошим мужем Ирмины. Не могла сказать
точно, но, мне казалось, Тенебрис сейчас меня изучал.
— Эйдан, у меня все нормально, — попыталась улыбнуться я одной из припасенных улыбок на
такие случаи.
— А вот с этим бы я поспорил, — пробормотал он.
На лестнице раздались шаги.
Арканис спустился в брюках и расстегнутой рубашке. Его волосы еще хранили память о моих
ночных руках в них. Заметив нас, он замер у дверного проема. Я опустила глаза на тарелку и
принялась внимательно разглядывать сладкий сироп на куске круассана, лишь бы не оказаться
лицом к лицу.
— Арканис. Подойди.
Что-то в тоне Эйдана заставило мужа не отвечать. Он молча пересек кухню и опустился на
табурет рядом со мной.
— Ты замечаешь, что с Вивиан что-то происходит? — спросил Эйдан так, будто меня в комнате
не было.
Но я даже не шелохнулась. Пусть говорят. Плевать.
Арканис помолчал, выдохнув так, как делают перед прыжком.
— Замечаю, — выдал он наконец.
— И давно с ней так?
— Как тебе сказать?.. Кхар, да! Давно.
Эйдан кивнул, ожидая объяснений. Арканис же уставился на столешницу, подбирая нужные слова.
А я водила вилкой по сиропу и совершенно холодно просчитывала, как мне реагировать. Вот
сейчас они скажут что-то такое, после чего я должна буду или вспылить, или испугаться, на
крайний случай хотя бы закатить глаза. Чтобы они не приставали сильно, наверное, надо как-то
себя проявить. А меж тем внутри разливалась вязь пустоты вместо чувств.
— Так что с ней? — подтолкнул Эйдан Ксантира.
Арканис поднял голову и выдохнул:
— Аморис Нултарум. Полтора года назад провела этот обряд.
— Что? — Эйдан медленно отодвинул от себя чашку и округлил глаза.
— Запрещенное заклинание. Блокирует романтические чувства. Сердце… — Арканис на секунду
осекся, но договорил: — Глушится. Не убирается, а замораживается. Я нашел описание в твоей
книге, и все сошлось. Еще звонил Мильне, она подтвердила, потому что именно она и проводила
ритуал. Сказала, снять может только сама Вивиан, насильно не получится. Я не успел тебе
рассказать, потому что сам переваривал все это.
Тенебрис взглянул на меня, и впервые за это утро внутри на мгновение дернулся страх, но тут
же погас тлеющей искоркой.
— Ты не имел права это рассказывать, — повернулась я к Арканису, изображая раздражение и
злость, хотя ни того ни другого не чувствовала. — Это мое!
— Я понимаю, но, возможно, придется с этим что-то сделать.
Он сжал кулак и медленно разжал. Я наблюдала за этим движением как будто со стороны,
отмечая лишь визуальные отголоски его чувств. Сейчас это тяжелая вина.
— Мильна, — протянул Эйдан.
По его напряженным скулам я поняла, что он начинает злиться.
Наверху открылась дверь. Послышались шаги. Это к нам шла Ирмина, на ходу заплетая косу, в
халате, накинутом наспех. На середине лестницы она замерла, увидев наши лица.
— Что случилось?
Никто не ответил.
Спустившись до конца, она подошла к стойке, перевела взгляд с одного на другого, поняла,
что сейчас начнутся какие-то разборки.
— Мильна полтора года назад провела Вивиан запрещенный ритуал, — сохраняя спокойствие,
сказал Эйдан. — Аморис Нултарум. Ты знала?
Ирмина медленно опустилась на стул. Коса так и осталась незаплетенной. Девушка долго
смотрела куда-то в сторону.
— Я знала, что она что-то сделала, — наконец собралась она, не глядя на мужа. — Где-то
через несколько месяцев после расставания Вивиан резко изменилась. Я тогда спросила, но она
сказала, что справилась. Конечно, во мне были сомнения. Думала, что это какие-то новые зелья
Мильны, и не стала лезть. Но что именно ей поставили блок, я не знала.
Эйдан выдержал ее взгляд, и между ними заискрило напряжение. Я наблюдала за этим,
прихлебывая остывший кофе. Вероятно, им сейчас неловко, и мне тоже должно быть, поскольку
меня внаглую обсуждали. Но внутри ничего не шевельнулось.