Алинкин цветочек

65. Ярмарка

От губернаторского особняка мы поехали на ярмарку. Иван Иванович знал дорогу, правил лошадьми уверенно, и скоро мы оказались в самом сердце Симбирска — на большой торговой площади.

Я выглянула в окно кареты и ахнула.

Ярмарка кишела народом. Пестрые ряды тянулись вдоль всей площади, а может, и дальше — до самого собора, купола которого золотились на солнце. Крики торговцев, ржание лошадей, лай собак, детский смех — все смешалось в один веселый гул. Пахло жареным мясом, свежим хлебом, медом и еще чем-то сладким, пряным, что щекотало ноздри.

— Выходите, барышня, — сказал Иван Иванович, открывая дверцу. — Я здесь с Добрыней управлюсь, семенной картофель погружу. А вы гуляйте, смотрите.

— А вы нас найдете потом? — спросила я.

— Найду, — усмехнулся он. — Вы у нас приметные.

Мы с Домной вышли из кареты. Я одернула платье, поправила шаль. Вокруг сновали люди — купцы в длинных сюртуках, крестьяне в армяках, барыни в шелках, простые бабы в цветастых платках. Кто-то торговался, кто-то смеялся, кто-то громко расхваливал свой товар.

— Ну, пошли, — сказала я, взяв Домну под руку.

Сначала мы пошли по той части ярмарки, которая предназначалась для простого люда. Здесь продавали все — от глиняных горшков до живых кур. Мы остановились у лотка с пряниками. Пряники были разные — маленькие, с медом, большие, печатные, с узорами. А один лежал отдельно — круглый, с розовой глазурью и затейливым рисунком.

— Сколько? — спросила я у торговца.

— Две копейки, барышня, — ответил он, кланяясь.

Я достала деньги, купила пряник, завернула в платок. Домна смотрела, улыбалась.

— Побалуйте себя, барышня, — со смехом сказала она.

— Побалуем, — в тон ответила я, — и мы обе рассмеялись.

Дальше мы нашли ряд с платками. Один привлек мое внимание сразу — небесного цвета, с расписными алыми цветами по углам. Торговка, дородная баба в красной душегрейке, сняла его с лотка, развернула.

— Хорош ли, барышня? Мягкий, теплый. Из самого Ростова привезли.

Я провела рукой по ткани — мягкая, как пух.

— Беру.

Я заплатила, повязала платок вместо шали. Домна одобрительно кивнула.

— Теперь ты, сестра, — сказала я, сунув ей в руку деньги. — Иди и обнови гардероб, негоже сестре моей в обносках по имению ходить. В корме тебе еще управляться, возьми несколько платьев.

Домна заулыбалась и хотела отказаться, но я настояла.

— Возьми, говорю.

Она вздохнула, взяла деньги и ушла в сторону рядов с одеждой.

Я осталась одна. Прошла мимо лотков с посудой, с иконами, с детскими игрушками. Остановилась у торговца семенами. Мешки с зерном, бобы, горох. Я приценилась, запомнила цены. Пригодится.

Через некоторое время Домна вернулась — с новым платьем темно-зеленого цвета, с добротным передником, несколькими домашними платьями, платками и кожаными сандалиями, которые, видно, купила в крестьянских рядах.

— Ну как? — спросила она, красуясь новым платком.

— Красавица, — сказала я. — Теперь ты настоящая красавица Домна. Замуж тебе нужно!

Она усмехнулась, но глаза у нее блестели.

Мы пошли дальше, в ту часть ярмарки, где торговали оптом. Здесь было просторнее, меньше народа, зато телег и лошадей стояло множество. Торговцы сидели на ящиках, курили трубки, не спеша обсуждали цены.

Иван Иванович нашелся быстро — он стоял у прилавка с рыбой, разговаривал с коренастым мужиком в картузе.

— Вот, барышня, — сказал он, когда я подошла. — Тут мальки чехони есть, свежие, с утра привезли.

Я подошла к бочкам. В воде плескалась мелкая рыбешка, серебристая, шустрая.

— Сколько? — спросила я.

— Пять рублей бочка, — ответил торговец.

— Дорого, — сказал Иван Иванович.

— Не дорого, — покачал головой торговец. — Качественный товар, выживут все.

Я посмотрела на Иван Ивановича, он кивнул.

— Берем три бочки, — сказала я.

Договорились о цене — за три бочки отдали двенадцать рублей. Иван Иванович позвал Добрыню, и те вдвоем покатили бочки к телеге.

Потом купили зерно — несколько мешков ржи и овса. Торговались долго, но в итоге сошлись на цене. Деньги таяли, но я знала — это нужные траты.

Когда закупки закончились, я сказала:

— Иван Иванович, мы с Домной пойдем еще немного погуляем. А вы грузите все, и будем выезжать.

— Слушаюсь, барышня.

Мы с Домной пошли вдоль рядов. Я купила еще пряников — в дорогу. И себе — тот самый, расписной, чтобы дома съесть, в спокойной обстановке.

— Ольга, — сказала Домна, когда мы вышли на край площади, откуда видны были купола собора. — Какой чудесный день сегодня!

— Прекрасный день, — ответила я.

Я смотрела на город, на золотые кресты, на белые стены, и вдруг подумала: когда-то, в другой жизни, я даже представить себе не могла, что когда-нибудь буду стоять по центру Ульяновска-Симбирска на ярмарке и покупать товары за копейки. Странно, как все обернулось.

— Домна, — сказала я. — Спасибо, что ты у меня есть.

Она взяла меня под руку.

— И ты у меня есть, Ольга. И это главное.