Страница 89 из 96
60
Через три дня пришла Лизавета. Вся сияющая, в чистом платке, с самодельной тетрадью от Елисея в руках.
— Барышня, — сказала она, кланяясь. — С бабами мы корчму закончили. Печь побелили, полы и столы выскоблили, окна покрасили. И вывеску нарисовали — «Корчма на тракте».
— Покажи, — попросила я.
Она развернула лист бересты, на котором было выведено крупными буквами: «КОРЧМА. ГОРЯЧИЕ ЩИ, КАША, МТЕВАЯ РЫБА. НОЧЛЕГ». Буквы были немного неровные, но разобрать можно было.
— Хорошо, — я кивнула. — Отчитайся, сколько бабы часов отработали.
Лизавета открыла свою тетрадь, перелистала.
— Три бабы работали, барышня. Каждая по двенадцать часов. Я записала, сколько кому в оброк засчитать.
Я взяла новую тетрадь, которую сшил для меня Елисей, и переписала цифры.
— Бельё забрала? — спросила я.
— Забрала, барышня, там простыни, одеяла, подушки, полотенца, занавески. Прасковья дала.
— Осталось крыльцо поправить да окна вставить, — добавила Лизавета. — Плотники сказали, за два дня управятся.
— Хорошо, — я кивнула. — Как закончат, скажи мне.
Лизавета поклонилась и ушла.
---
Гришка засаливал рыбу каждый день. Бочки в погребе теснились, не хватало места. Часть рыбы мы поставили на холодное копчение — дымоход уже доделали, и дым тянул ровно, не перебивая аромат. Остальное развесили в большом амбаре на крючьях и жердях. Четверть помещения уже была занята.
— Растёт дело, барышня, — сказал Гришка, вытирая руки о передник. — Скоро всю рыбу некуда будет вешать.
— Тогда будем расширяться, — ответила я. — Сейчас главное — наладить сбыт.
Гришка только вздохнул. Он знал, что с продажами было неладно.
---
Я поговорила с Иваном Ивановичем на следующий день. Он пришёл с чертежами, доложил о печах.
— Почти всё готово, барышня. Через неделю можно будет коптить в три смены.
— А что из спиртного обычно пьют в корчме? — спросила я.
Иван Иванович погладил бороду.
— Чаще всего, барышня, пьют хлебное вино да медовуху, а еще квас.
— А где её взять?
Он улыбнулся, глаза лукаво засветились.
— Найти того, кто умеет готовить, барышня.
— Найди того кто умеет это все готовить и отправь его работать за оброк в корчму, там уже прибрались, — велела я. — Если что нужно для этого — пусть обращается к Елисею, он распорядится купить недостающее.
— А еда, барышня? — спросил Иван Иванович. — Чем кормить будем?
Я задумалась. Денег было в обрез, налог висел над душой.
— Купить мы сейчас не можем, — сказала я. — Поэтому в счёт оброка можно собрать у крестьян, у кого что лишнее есть. Картошку? — я тут же осеклась, вспомнив, что картошку здесь не едят. — Ну, крупу, муку, капусту, яйца. А то, чего не будет, купим потом.
Иван Иванович поклонился.
— Сделаю, барышня.
Он ушёл, а я осталась сидеть у окна. За стеклом темнело, где-то лаяла собака. Работы было много, а времени мало.