Страница 17 из 67
8
8
Восемь часов вечера. Галя сидела на диване, поджав ноги, и смотрела в окно. Дождь закончился, но небо всё ещё было серым, тяжёлым. На улице темнело.
Она не готовилась к его приходу. Не убиралась. Не готовила ужин. Просто сидела в том же платье, в котором вернулась, с мокрыми от слёз волосами, с опухшими глазами.
Но когда в дверь позвонили — ровно в восемь, без опоздания — она всё-таки встала. Поправила волосы, вытерла лицо салфеткой и пошла открывать.
Андрей стоял на пороге. В чёрной рубашке, расстёгнутой на одну пуговицу, с букетом в руке. Не огромным, не пафосным — просто белые розы. Шесть штук. В крафтовой бумаге.
Он смотрел на неё. Внимательно. Его голубые глаза скользнули по её лицу, по волосам, по платью.
— Привет, Галчонок, — сказал он тихо.
Она отступила, пропуская его.
— Привет.
Он вошёл, огляделся. Квартира была небольшой, но уютной. Светлые стены, мягкий диван, фотографии на полках — она с подругами, она с отцом, она на море, когда ещё верила, что может быть счастливой.
Андрей поставил розы на стол. Подошёл к ней. Взял её лицо в ладони.
— Ты плакала, — сказал он. Не вопрос. Констатация.
Галя опустила глаза.
— Немного.
— Из-за меня?
Она молчала. Не могла соврать. Не сейчас.
Андрей вздохнул. Его большой палец провёл по её щеке, стирая невидимую слезу.
— Радость моя, — прошептал он. — Почему ты мне не сказала?
— Что сказала бы? — она подняла глаза. — Что видела сообщение ? Что ты не ответил в три ночи? Что ты сказал, что нет тайн, но не сказал, кто она?
Он замер. Руки всё ещё держали её лицо, но пальцы слегка напряглись.
— Марина, — повторил он медленно. — Так ты об этом думала весь день?
— А о чём ещё я должна была думать?
Андрей убрал руки. Отошёл на шаг. Провёл ладонью по лицу, по щетине.
— Садись, — сказал он. — Я расскажу. Всё.
Они сели на диван. Галя поджала ноги, обняла колени. Андрей откинулся на спинку, смотрел в окно.
— Марина — моя бывшая невеста, — начал он. — Мы были помолвлены шесть лет назад.
Галя сжалась. Внутри похолодело.
— Шесть лет? — переспросила она тихо.
— Да. — Он повернулся к ней. — Галчонок, послушай меня. Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю?
— Ты думаешь, что я до сих пор её люблю. Что мы тайно встречаемся. Что я обманываю тебя. — Он усмехнулся горько. — Но правда в том, что Марина — мать моего ребёнка.
Галя замерла. Мир будто остановился.
— Ребёнка? — выдохнула она.
— Дочери. Софии. Ей пять лет.
Он смотрел на неё. Ждал реакции. Галя чувствовала, как внутри всё переворачивается. Снова. Как тогда, с бывшим. Но сейчас было иначе. Сейчас он сам ей сказал. Не пришлось искать, выведывать, страдать в неведении.
— Почему ты мне не сказал раньше? — спросила она. Голос дрожал.
— Потому что боялся, — он честно встретил её взгляд. — Боялся, что ты испугаешься. Что подумаешь, что я слишком сложный. Что у меня слишком много багажа.
— И я не права?
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Может, и права. Но я хотел, чтобы ты узнала меня. Чтобы поняла, кто я. А потом уже услышала про Софию.
Галя молчала. Смотрела на свои руки.
— Расскажи мне, — попросила она наконец.
Андрей кивнул. Рассказал. Про то, как они с Мариной встретились на выпускном. Как закрутился роман. Как она забеременела. Как он предложил расписаться — не из любви, а из ответственности.
— А она? — спросила Галя.
— Она согласилась. Но через месяц я понял, что это ошибка. Что мы не любим друг друга. Что мы просто два испуганных ребёнка, которые пытаются играть во взрослых.
Он помолчал.
— Я отменил свадьбу за две недели. Марина была в ярости. Сказала, что я её опозорил. Что ребёнок будет расти без отца. Я сказал, что буду рядом. Что буду помогать. Что буду видеться с дочерью.
— И ты видишься?
— Да. Каждые выходные. Или когда могу. — Он посмотрел на Галю. — София — лучшее, что у меня есть. Моя маленькая принцесса.
Галя чувствовала, как внутри что-то тает. Не ревность. Не страх. Что-то другое. Что-то тёплое.
— А сегодня? — спросила она. — Сообщение в три ночи?
Андрей вздохнул.
— София заболела. Температура. Марина испугалась, позвонила мне, но я не ответил, она позвонила моей матери, это писала мать. Я сказал, что утром приеду, заберу её к своему врачу.
— Почему ты мне не сказал?
— Потому что ты спала. А когда проснулась — ты уже была холодная со мной. Я не успел.
Галя закрыла глаза. Внутри разливалось чувство, которое она почти забыла. Вина.
— Прости, — прошептала она. — Я снова всё придумала сама. Снова решила, что ты…
— Эй. — Он взял её руку. Сжал. — Не извиняйся. Ты имеешь право бояться. Имеешь право сомневаться. После того, что с тобой сделали — ты имеешь право на всё.
Она открыла глаза. Посмотрела на него.
— Я не хочу быть такой, — сказала она тихо. — Я не хочу быть женщиной, которая роется в телефонах. Которая придумывает измены. Которая боится каждого сообщения.
— Тогда не будь, — он усмехнулся. — Будь той, кто танцует в клубе, как будто никто не видит. Кто носит открытые жилетки, хотя боится. Кто плачет, но всё равно смотрит мне в глаза.
Галя почувствовала, как по щеке скатывается слеза. Но сейчас это были не слёзы боли. А слёзы облегчения.
— Ты правда думаешь, что я могу… — она запнулась. — Что я могу быть с мужчиной, у которого есть ребёнок?
Андрей наклонился к ней. Его губы коснулись её лба.
— Галчонок, — прошептал он. — Ты не просто можешь. Ты — единственная, с кем я хочу это разделить.
Она подняла глаза.
— Почему я?
— Потому что ты видела меня в клубе — и не узнала. Потому что ты убежала от меня — и вернулась. Потому что ты боишься — но всё ещё здесь. — Он усмехнулся. — И потому что когда ты смотришь на меня, я чувствую себя не генеральным директором. Не миллионером. Не отцом. А просто мужчиной. Который хочет женщину.
Галя покраснела. Внутри разлилось тепло.
— Я не знаю, как быть с детьми, — призналась она. — У меня нет опыта.
— Научишься, — он пожал плечами. — София добрая. Она тебя полюбит.
— А если нет?
— Полюбит, — он уверенно кивнул. — Потому что ты — счастье. Моё солнце.
Она усмехнулась сквозь слёзы.
— Счастье?
— Да. — Он провёл пальцем по её щеке. — Ты освещаешь всё вокруг. Даже когда прячешься. Даже когда боишься. Ты — свет, Галчонок. И я не собираюсь тебя отпускать.