Страница 15 из 67
Она не выдержала. Слёзы полились — тихо, без всхлипов. Она просто плакала, глядя на него, а он держал её лицо в ладонях и смотрел так, будто она была самым хрупким, самым ценным, что он когда-либо видел.
— Я боюсь, — прошептала она. — Я боюсь, что это закончится. Что ты… что я тебе просто понравилась на одну ночь. Что завтра ты посмотришь на меня и поймёшь, что ошибся.
Андрей вздохнул. Его большой палец вытер слезу с её щеки.
— Галка, — сказал он хрипло. — Я не ошибаюсь. Я никогда не ошибаюсь в том, чего хочу. А я хочу тебя. Не на ночь. Не на неделю. Я хочу тебя — всю. С твоими страхами, с твоими комплексами, с твоим прошлым. Всё.
Она смотрела на него. Не верила. Хотела верить. Боялась верить.
— Почему? — выдохнула она. — Почему я?
Он усмехнулся. Наклонился к ней. Его губы коснулись её лба — нежно, почти по-отцовски.
— Потому что ты — единственная женщина за последние десять лет, которая смотрит на меня не как на кошелёк. Не как на должность. Не как на трофей. Ты смотришь на меня как на мужчину. И это, зайка, бесценно.
Он отстранился. Встал. Протянул ей руку.
— Идём, — сказал он. — Ложись.
Она взяла его руку. Он помог ей лечь, укрыл одеялом, сам лёг рядом — поверх одеяла, на расстоянии. Не касаясь.
Они лежали молча. Слушали дождь. Галя чувствовала его тепло рядом, его дыхание, запах — что-то древесное, с лёгкой горчинкой.
— Андрей? — прошептала она.
— М?
— А ты… у тебя кто-то был? После… после того, как ты приехал?
Он молчал долго. Потом вздохнул.
— Нет, — сказал он. — Никого. Я прилетел в понедельник. Во вторник были совещания. В субботу — ты.
— Я не верю.
— Почему?
— Потому что ты… — она запнулась. — Ты такой. Красивый. Уверенный. У тебя наверняка…
— Галка. — Он повернулся на бок, посмотрел на неё. — Ты правда думаешь, что я бы стал целовать тебя на танцполе, если бы у меня была женщина?
Она покраснела.
— Я не знаю. Мужчины ведь…
— Мужчины бывают разные, — он усмехнулся. — Я не из тех, кто изменяет. Я не из тех, кто врёт. Если я с тобой — значит, я с тобой. Точка.
Она смотрела на него. Впервые за долгое время внутри неё разливалось чувство, которое она почти забыла. Безопасность.
— Поспи, — сказал он, накрывая её ладонь своей. — Завтра будет тяжёлый день.
— А ты?
— А я посижу здесь. Пока ты не уснёшь.
Она закрыла глаза. Его рука лежала на её руке. Тёплая. Тяжёлая. Настоящая.
Она уснула быстро. Впервые за много лет — без кошмаров. Без мыслей о бывшем. Без страха.
Галя проснулась оттого, что было тихо.
Открыла глаза. Комната была полна мягкого утреннего света — дождь закончился, за окном серело небо, но уже без туч. Она потянулась, зевнула и посмотрела на другую сторону кровати.
Андрея не было.
Простыня была холодной. Он ушёл давно.
Галя села. Осмотрелась. На тумбочке стояла чашка — пустая, из-под вчерашнего чая. Рядом — его телефон. Чёрный, большой, без чехла.
Она потянулась к нему — не из любопытства. Просто хотела посмотреть время.
Экран загорелся от её прикосновения.
И Галя замерла.
На экране висело уведомление. Последнее сообщение. От контакта, который был сохранён просто как «М».
«Андрей, папа спрашивает, когда ты вернёшься. И Марина тоже звонила. Говорит, нужно поговорить. Это важно» .
Время сообщения — 3:47 ночи.
Галя смотрела на экран. На имя «Марина». На слова «нужно поговорить». На то, что это сообщение пришло в три часа ночи — и он не ответил.
Или ответил, но удалил.
Она медленно положила телефон на тумбочку. Села на край кровати. Обняла колени.
«Марина, — подумала она. — Кто такая Марина?»
Внутри неё что-то сжалось. То самое тёплое чувство, которое разлилось вчера вечером, вдруг похолодело. Стало хрупким. Странно знакомым.
Она знала это чувство. Она уже чувствовала его раньше — когда находила у бывшего странные сообщения. Когда видела, как он прячет телефон. Когда слышала женские имена, которые он не объяснял.
«Нет, — сказала она себе. — Не начинай. Не придумывай».
Но мысль уже засела. Как заноза.
Она встала, прошла в ванную, умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало — на растрёпанные волосы, на опухшие от сна глаза, на пижаму, которая теперь казалась ей детской и нелепой.
«Ты снова начинаешь, — сказала она своему отражению. — Снова придумываешь себе богиню, к которой он уйдёт».
Но отражение не отвечало. Оно просто смотрело на неё — уставшее, испуганное, знакомое до боли.
Галя вздохнула. Открыла чемодан, достала одежду — то самое строгое чёрное платье, в котором приехала. Начала одеваться. Механически. Без радости.
Когда она вышла из ванной, Андрей уже был в комнате. Он стоял у окна, одетый в свежую чёрную рубашку и брюки, и говорил по телефону. Тихо, по-деловому. Услышав её шаги, он обернулся. Улыбнулся.
— Доброе утро, сплюша, — сказал он, отстраняясь от телефона. — Как спалось?
— Хорошо, — ответила Галя. Ровно. Слишком ровно.
Он нахмурился. Положил трубку. Подошёл к ней.
— Что-то не так?
— Нет. Всё хорошо. Просто… пора ехать.
Он смотрел на неё. Внимательно. Его голубые глаза изучали её лицо — и она знала: он видит. Видит, что что-то изменилось.
— Галка, — сказал он тихо. — Посмотри на меня.
Она подняла глаза.
— Что случилось?
Она колебалась. Хотела спросить про Марину. Хотела услышать объяснение. Но слова застряли в горле. Потому что она боялась. Боялась услышать ответ. Боялась, что он скажет: «Это не твоё дело». Боялась, что он соврёт.
— Ничего, — выдохнула она. — Правда. Просто я не выспалась.
Он молчал. Долго. Потом кивнул. Не поверил — она видела это по его глазам. Но не стал давить.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда собирайся. Через двадцать минут выезжаем.
Он вышел из комнаты. Галя осталась одна. Посмотрела на тумбочку — на его телефон, который он забыл.
Она не взяла его. Не стала проверять. Не стала искать ответы.
Потому что знала: если она начнёт сейчас — она не остановится. А она не хотела быть той женщиной, которая роется в телефоне мужчины. Она уже была такой. И это её сломало.
Она взяла сумочку, накинула пальто и вышла из номера.
Андрей ждал её в холле. Он стоял у стойки, расплачивался, и когда увидел её, его лицо смягчилось. Он подошёл, взял её сумку из рук.
— Тяжёлая?
— Нет. Спасибо.
Он посмотрел на неё. Снова — внимательно, изучающе.