Страница 14 из 67
7
7
Галя зашла в ванную, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось так громко, что она боялась — он услышит через стену.
Номер был огромным. Роскошным. С большой кроватью, мягким диваном, панорамным окном, за которым шумел ливень. Две комнаты, как он и сказал. Но Галя знала: она не уснёт одна. Не после того, как он посмотрел на неё в машине, не после того, когда он пристёгивал ремень.
Она включила душ. Горячая вода хлынула на плечи, смыла усталость, дорожную пыль, напряжение. Галя закрыла глаза и подставила лицо под струи. Дышала глубоко. Пыталась успокоиться.
«Это просто ночь, — говорила она себе. — Просто ещё одна ночь. Завтра мы вернёмся, и всё закончится».
Но внутри что-то сжималось. Что-то тёплое и пугающее. Потому что она знала: всё не закончится. Не после того, как он посмотрел на неё сегодня в переговорной — так, будто хотел сорвать с неё пиджак прямо при всех.
Она вымылась, завернулась в пушистое полотенце и вышла из ванной.
И замерла.
Андрей сидел в кресле у окна. На нём были только тёмные брюки — рубашка лежала на спинке второго кресла, а сам он держал в руке бокал с янтарной жидкостью. Виски. Он пил медленно, глядя в окно на дождь, и в полумраке комнаты его торс казался высеченным из камня.
Татуировка на правом предплечье — тёмные завитки, что-то вроде ветвей или пламени — переливалась в свете уличных фонарей.
Галя сжала полотенце на груди.
Он поднял голову. Увидел её. И замер.
Бокал застыл в его руке. Он смотрел на неё — на мокрые волосы, спадающие на плечи, на красные от горячей воды щёки, на полотенце, которое прикрывало её пышные бёдра.
— Что? — спросила Галя, кутаясь в махровую ткань.
Андрей медленно поставил бокал на столик. Встал. Подошёл к ней — не быстро, не хищно, как обычно. А медленно. Осторожно. Как будто боялся спугнуть.
— Ничего, — сказал он тихо. — Просто… ты другая.
— В смысле?
Он остановился в шаге от неё. Протянул руку — и Галя задержала дыхание. Но он не коснулся её тела. Его пальцы осторожно убрали мокрую прядь с её щеки, заправили за ухо.
— В офисе ты — броня, — сказал он. — Строгий костюм, взгляд в пол. А здесь… — он усмехнулся, и в его голубых глазах мелькнуло что-то тёплое. — Здесь ты настоящая.
Галя почувствовала, как по щекам разливается жар. Она опустила глаза.
— Я не знаю, кто здесь настоящая, — прошептала она. — Я запуталась.
Андрей вздохнул. Его рука скользнула вниз, легла ей на талию — поверх полотенца, нежно, без давления.
— Иди, оденься, — сказал он. — Я закажу чай. И мы поговорим.
— О чём?
— О том, почему ты боишься меня.
Галя подняла голову. Удивлённо.
— Я не боюсь тебя.
— Боишься, — он улыбнулся уголками губ. — Иначе бы не пыталась сбежать из клуба тем вечером. Иначе бы не смотрела на меня сегодня так, будто я — твой приговор.
Он отстранился, взял телефон и набрал номер обслуживания. Галя смотрела на его спину — на широкие плечи, на мышцы, играющие под кожей, на татуировку, которая теперь казалась ей не украшением, а частью его. Частью того, кто он есть.
Она прошла в спальню, открыла свой чемодан и достала пижаму. Футболку оверсайз и мягкие шорты. Не то, в чём она обычно спала одна — старую, растянутую футболку с выцветшим принтом. Сегодня ей хотелось быть… не идеальной. Но хотя бы достойной.
Она натянула пижаму, расчесала волосы — длинные, шоколадные, теперь почти сухие — и вышла.
Андрей уже сидел на кровати. На его коленях стоял поднос с двумя чашками чая, печеньем и маленькой бутылкой виски. Он посмотрел на неё, на её пижаму, на её босые ноги, и усмехнулся.
— Ты выглядишь как девочка, — сказал он.
— Спасибо, — фыркнула Галя, садясь на край кровати. — Комплимент принят.
— Я не говорил, что это плохо, — он наклонился, налил ей чай. — Пей.
Она взяла чашку. Согрела ладони. Он сидел рядом — близко, но не касаясь. Между ними было расстояние в ладонь. И это расстояние горело.
Они пили чай молча. За окном гремел гром. Ливень усиливался.
— Расскажи мне про него, — сказал Андрей вдруг.
Галя замерла. Чашка задрожала в её руках.
— Про кого?
— Про того, кто сделал так, что ты боишься своей красоты.
Она поставила чашку на поднос. Обняла колени. Посмотрела в окно — на размытые огни города за стеклом.
— Мы встречались почти пять лет, — начала она тихо. — Если выкинуть все ссоры и расставания — четыре года. Он… он был моей первой любовью. И я думала, что навсегда.
Андрей молчал. Слушал.
— Он изменял. Много раз. Я находила. Прощала. Потому что верила, что он изменится. — Она усмехнулась горько. — Он не изменился. Он просто стал лучше прятаться.
— А потом?
— А потом он начал говорить мне, что я недостаточно хороша. Что я слишком… заметная. Что я много ем. Что я неправильно одеваюсь. Что я мало зарабатываю. — Галя сжала пальцы в кулак. — Я ему поверила. Я правда поверила, что проблема во мне.
Андрей медленно поставил свою чашку. Повернулся к ней. Его глаза в полумраке казались почти чёрными.
— Как его зовут?
— Неважно.
— Важно. Потому что я хочу найти его и…
— Андрей. — Она подняла руку. — Стоп. Я сама с этим справилась. Я его заблокировала. Я забрала свои вещи. Я ушла.
— Понимаю, — он вздохнул. — Но ты не ушла от него. Он всё ещё в твоей голове.
Галя закрыла глаза. Из угла глаза скатилась слеза. Она быстро вытерла её тыльной стороной ладони.
— Прости, — прошептала она. — Я не хотела…
— Эй. — Он взял её лицо в свои ладони. Большие, тёплые, с лёгкой шершавостью. — Не извиняйся. Никогда передо мной не извиняйся за слёзы.
Она открыла глаза. Смотрела на него — на его чёткую линию челюсти, на лёгкую щетину, на тёмные волосы, слегка растрёпанные.
— Знаешь, почему я тебя заметил в клубе? — спросил он тихо.
Она покачала головой.
— Не потому что ты такая красивая. Красивых других там было полно. — Он усмехнулся. — А потому что ты танцевала так, будто просила прощения у воздуха за то, что занимаешь место. Я захотел сказать тебе: ты имеешь право.
Галя замерла. Внутри неё что-то ёкнуло. Что-то тёплое, больное, давно забытое.
— Ты имеешь право занимать место, — повторил он. — Ты имеешь право быть красивой. Ты имеешь право быть желанной. И ты имеешь право на меня.