Страница 74 из 86
Сколько можно? Сколько лет я буду мучиться этим сном?
Может, пора уже остановиться? Прекратить эту войну, которая длится слишком долго? Перестать мстить тем, кто и так уже наказан жизнью?
Я посмотрела на свои руки. Красивые, ухоженные, с идеальным маникюром. Руки убийцы. Руки женщины, которая разрушила семью, погубила ребёнка, сломала жизнь себе и другим.
Только серый рассвет за окном и пустота внутри.
Через два дня Павел привёз Даниэллу в дом.
Я слышала, как хлопнула входная дверь, как зазвучали шаги на лестнице, как её голос — яркий, чужой — заполнил пространство, которое ещё недавно принадлежало Лене.
Я вышла в коридор, якобы случайно.
Они стояли в холле — Павел с чемоданом, Даниэлла с огромной сумкой через плечо. Она была сногсшибательна — длинные ноги, идеальная кожа, грудь, которая, я была уверена, стоила целое состояние. И улыбка — ослепительная, как вспышка.
— О, Лили! — пропела она, увидев меня. — Какая встреча! Павел мне говорил, что он живёт с мачехой, но я не думала...
— Что — не думала? — перебила я.
— Что ты такая... — она сделала паузу, окидывая меня взглядом. — Элегантная. Прямо как с обложки.
Я усмехнулась.
Павел смотрел на нас мрачно. Он явно не испытывал радости от этой встречи.
— Лиля, это Даниэлла, — сказал он сквозь зубы. — Моя... невеста.
— Я догадалась, кто это, — ответила я. — Приятно познакомиться, Даниэлла. Добро пожаловать в наш скромный дом.
Я развернулась и ушла к себе, чувствуя их взгляды на спине.
Всё идёт по плану. Даниэлла на месте. Павел загнан в угол.
Осталось только ждать.
Из окна своей спальни я наблюдала, как они выходят из машины. Она — всегда в облегающих платьях, с идеальной укладкой, с кучей пакетов из модных магазинов. Он — хмурый, взъерошенный, с таким видом, будто его ведут на казнь.
Интересно, он сам понимает, как жалко выглядит?
Вечером за ужином Даниэлла щебетала без умолку. Рассказывала о своей жизни в Штатах, о друзьях, о том, как скучала по Павлу. Я сидела напротив и слушала эту идеальную ложь, и мне хотелось рассмеяться ей в лицо.
Она играла свою роль безупречно. Слишком безупречно. Только я знала цену этому спектаклю.
Павел молчал. Ковырялся в тарелке, не поднимая глаз. На вопросы отвечал односложно, на прикосновения Даниэллы реагировал так, будто его били током.
Бедный мальчик. Он даже не подозревал, что его новая «невеста» уже продала его с потрохами.
— Лилия, — Даниэлла вдруг обратилась ко мне с той особенной интонацией, которую я уже научилась распознавать. — А вы не хотите присоединиться к нам завтра? Мы собирались в торговый центр. Паша обещал купить мне платье.
Я посмотрела на Павла. Он дёрнулся, как от пощёчины.
— Думаю, Лилии Олеговне есть чем заняться, — процедил он сквозь зубы.
— О, я уверена, она найдёт время для семьи, — Даниэлла мило улыбнулась мне. — Мы же теперь одна семья, правда?
Я усмехнулась.
— Посмотрим, дорогая. Посмотрим.
После ужина я поднялась к себе и долго сидела в кресле, глядя в темноту за окном.
Даниэлла делала свою работу. Она втиралась в доверие, записывала разговоры, собирала компромат.
Через пару дней она передала мне первую партию — диктофонные записи, где Павел обсуждает с ней условия их «сделки».
Я слушала его голос — усталый, безжизненный — и чувствовала... что?
Триумф? Удовлетворение?
Нет.
Только глухую, ноющую боль, которая, кажется, стала моим вечным спутником.