Стервами не рождаются

Глава 9. Сделка с совестью Часть 2

Я думала, что после того разговора станет легче.

Я ошиблась.

Утро началось с того, что я пролила кофе на блузку. Прямо перед выходом из дома. Пришлось переодеваться, из-за чего я вылетела на улицу на двадцать минут позже и попала в жуткую пробку

В офисе меня встретил охранник у входа — тот самый, который когда-то дал мне стул в холле.

— Доброе утро, Лилия Олеговна, — улыбнулся он. — Хорошо выглядите сегодня.

— Спасибо, — ответила я, хотя внутри всё сжалось. Хорошо выгляжу? Я выглядела так, будто не спала неделю. Просто научилась хорошо маскироваться.

В приёмной уже сидела Ирина. Она оторвалась от монитора, окинула меня быстрым взглядом и вернулась к работе. Никаких вопросов, никаких подозрительных взглядов. Просто обычное утро обычного вторника.

Я села за свой стол, включила компьютер и уставилась на экран. В голове было пусто. Совершенно пусто, будто кто-то взял и вымел все мысли метлой.

Через полчаса в приёмную вошёл Лисовский. Я услышала его шаги ещё до того, как он появился в дверях — тяжёлые, уверенные, с лёгкой шаркающей ноткой. Он всегда так ходил, когда был уставшим.

— Лилия, — кивнул он, проходя мимо. — Зайдите ко мне через час. Нужно обсудить командировку.

— Хорошо, Григорий Андреевич, — ответила я, глядя в монитор.

Он остановился в дверях своего кабинета, обернулся. Я чувствовала его взгляд на своей спине, но заставила себя не поднимать головы.

— С вами всё в порядке? — спросил он вдруг.

Я замерла. Пальцы застыли над клавиатурой.

— Да, Григорий Андреевич. А что?

— Не знаю. — Он помолчал. — Какая-то вы сегодня... другая. Бледная. Высыпайтесь, Лилия. Работа никуда не денется.

Он скрылся в кабинете, а я выдохнула. Медленно, осторожно, будто боялась, что он услышит.

Другая. Я была другой. Я была той, кто знал и молчал. И от этого знания меня выворачивало наизнанку.

В час дня я спустилась в кафетерий. Есть не хотелось, но надо было чем-то занять время, отвлечься от мыслей, которые грызли изнутри.

Олег сидел за столиком у окна с какими-то мужиками из отдела продаж. Увидел меня, чуть заметно кивнул и продолжил разговор. Я взяла кофе и села в дальнем углу, спиной ко всем.

Через минуту рядом со мной опустилась Марго.

— Привет, — сказала она, ставя поднос с салатом. — Чего прячешься?

— Не прячусь, — ответила я.

Марго усмехнулась, принялась за еду. Я смотрела, как она ловко управляется с вилкой, как поправляет идеальную укладку, как поглядывает по сторонам — и думала о том, что эта женщина знает про Олега всё. И про меня тоже. И ей плевать.

— Ты бы расслабилась, — сказала она вдруг, не поднимая глаз от тарелки. — А то ходишь как натянутая струна. Все видят.

— Никто не видит, — возразила я.

— Ирина видит. — Марго отправила в рот кусочек огурца. — Она мне сегодня сказала: «Что с Лилей? Сама не своя ходит».

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри закипает злость. Она говорила обо мне с Ириной. Обсуждала моё состояние. Контролировала.

— Спасибо, что сообщили, — процедила я сквозь зубы.

— Не за что, — Марго улыбнулась. — Мы же одна команда. Ты, я, Олег. Скоро всё закончится, и мы разбежимся. Главное — не спалиться до этого момента.

Она встала, взяла поднос и ушла, цокая каблуками по плитке. А я осталась сидеть с остывшим кофе и чувством, что меня только что вымазали в грязи.

Одна команда. Мы — одна команда воров и лжецов.

И я была её частью.

Вечером, когда офис опустел, я зашла в кабинет к Олегу.

Он сидел за столом, просматривал какие-то бумаги. Увидел меня, отложил ручку, потянулся.

— Устал? — спросила я, присаживаясь на подлокотник кресла.

— Есть немного, — признался он. — Ты как?

— Плохо.

Он нахмурился, притянул меня к себе.

— Что случилось?

— Всё, — ответила я. — Я чувствую себя так, будто предаю Лисовского каждую минуту. Каждый раз, когда смотрю на него, когда говорю с ним, когда подаю ему кофе. Это невыносимо, Олег.

Он вздохнул, погладил меня по спине.

— Лиля, мы это уже обсуждали. Ты сделала выбор. Теперь надо просто дотянуть до конца.

— А если я не дотяну?

— Дотянешь. — Он посмотрел мне в глаза. — Ты сильная. Ты справишься.

Я хотела ему верить. Очень хотела. Но внутри разрасталась пустота, и никакие его слова не могли её заполнить.

Домой я вернулась поздно. Мама уже спала, на кухне горел ночник, на столе стояла тарелка с ужином, накрытая салфеткой. Я села, отодвинула тарелку, уткнулась лицом в ладони.

На стене тикали часы. Где-то за окном лаяла собака. В холодильнике гудел мотор. Обычные, домашние, мирные звуки.

А я сидела и думала о том, что моя жизнь превратилась в сплошную ложь. Я лгала маме, когда говорила, что всё хорошо. Я лгала Лисовскому, когда улыбалась ему по утрам. Я лгала себе, когда думала, что любовь оправдывает всё.

Я встала, подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. За окном моросил дождь — мелкий, противный, бесконечный. Капли стекали по стеклу, как слёзы.

— Прости меня, — прошептала я в темноту. — Прости, если сможешь.

Я не знала, к кому обращалась. К Лисовскому? К маме? К себе? К богу, в которого не верила?

Никто не ответил. Только дождь стучал по стеклу и тикали часы на стене.