Стервами не рождаются

Глава 10. Поворот не туда Часть 1

Шеф вызвал меня в кабинет во вторник утром.

Я вошла с папкой документов, которые он просил подготовить накануне, и замерла на пороге. Лисовский стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на серое мартовское небо. За окном моросил дождь — холодный, затяжной, какой бывает только в начале весны, когда снег уже сошел, а тепло ещё не наступило. Капли стекали по стеклу, расползались мутными дорожками.

В кабинете было тихо, только часы на стене отсчитывали секунды, да где-то в коридоре гудел пылесос уборщицы.

— Проходите, Лилия, — сказал он, не оборачиваясь.

Я прошла, положила папку на край стола и замерла в ожидании. Он повернулся медленно, будто нехотя отрываясь от своих мыслей. Под глазами залегли тёмные круги, лицо осунулось — последние дни он вообще выглядел уставшим, вымотанным.

— В пятницу летим в Москву, — сказал он без предисловий. — Деловая конференция, будут иностранные партнёры. Мне понадобится переводчик.

— Хорошо, Григорий Андреевич, — кивнула я. — На сколько дней?

— На три. Вернёмся в воскресенье вечером. — Он взял со стола тонкую папку, протянул мне. — Здесь программа, список участников, темы выступлений. Ознакомьтесь. И билеты закажите.

Я приняла папку, машинально пролистнула первые страницы. Плотная бумага, официальные печати, длинные списки фамилий — всё как обычно.

— Лилия, — голос Лисовского прозвучал мягче, и я подняла глаза. Он смотрел на меня с каким-то странным выражением — вроде бы отеческим, но с оттенком тревоги. — Вы не против лететь? Если есть какие-то проблемы, семейные обстоятельства — скажите, я могу взять Ирину.

— Нет-нет, всё хорошо, — ответила я. — Я справлюсь.

Он кивнул, и в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Я не сомневаюсь. Просто... — он помолчал, будто раздумывая, стоит ли продолжать. — Вы молодая девушка, Лилия. У вас наверняка есть личная жизнь, планы на выходные. Не хотелось бы их разрушать.

— Никаких планов нет, Григорий Андреевич, — ответила я, и это было чистой правдой.

— Тогда договорились. — Он сел за стол, давая понять, что разговор окончен. — Документы изучите сегодня, билеты закажите.

Я вышла из кабинета и только тогда позволила себе выдохнуть.

В приёмной Ирина поливала цветы на подоконнике, которые она притащила из дома, чтобы "оживить обстановку". Увидела меня, поставила лейку.

— Чего вызывал? — спросила она, вытирая руки о салфетку.

— В Москву летим, на конференцию, — ответила я, усаживаясь на своё место.

— Ого, — Ирина присвистнула. — С шефом? Прямо вдвоём?

— Ну да. А что?

— Да ничего. — Она пожала плечами, но взгляд её стал каким-то странным, изучающим. — Ты только это... поосторожнее там. Весна, знаешь ли, у мужиков крышу сносит. А ты у нас девушка любвеобильная.

Я вспыхнула.

— Ирина! Он мой начальник, и вообще он женат...

— А я что? Я ничего, — она подняла руки в примирительном жесте. — Это же ты унас любишь женатых.

Я отвернулась к монитору, делая вид, что углубилась в изучение программы конференции. Но мысли уже ускакали далеко.

Олег. Надо сказать Олегу.

Вечером я поехала к нему в наше секретное гнёздышко.

Он открыл дверь сразу — в домашних брюках, с мокрыми после душа волосами, пахнущий гелем и чем-то тёплым, родным. Увидел меня, улыбнулся, притянул к себе.

— Соскучилась? — шепнул он в макушку.

— Ага, — я уткнулась носом в его плечо, вдохнула родной запах. — И сказать хотела....

— Что-то случилось? — он сразу напрягся, отстранился, заглянул в глаза.

— В Москву лечу, — сказала я. — В пятницу. С Лисовским. Так что на выходных не увидимся.

Он замер всего на секунду, но я заметила. Потом усмехнулся, провёл рукой по волосам.

— Командировка?

— Конференция. На три дня.

— Понятно, — Олег отвернулся, прошёл на кухню. Я за ним. Он достал из холодильника пиво, открыл, сделал несколько глотков. — На три дня, значит.

— Олег, ты чего?

— Ничего. — Он поставил бутылку на стол, повернулся ко мне. — Просто...

— Ты ревнуешь? — я не поверила своим ушам.

— Глупо, да? — он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Знаю, что глупо. Лисовский старый, у него семья, сын. Но ты... ты моя. И мысль, что ты будешь где-то там, с ним... С другими… Все эти московские…

Я подошла к нему, обняла за талию, прижалась щекой к груди.

— Глупо, — сказала я. — Потому что я люблю только тебя. И Лисовский для меня — просто начальник. Уставший, замотанный, с вечными проблемами. Он даже не смотрит на меня как на женщину.

Олег вздохнул, поцеловал меня в макушку.

— Ладно. Прости. Просто... эти три дня без тебя...

— Я тоже буду скучать, — прошептала я. — Очень.

Мы стояли так, обнявшись, посреди кухни. За окном темнел город, зажигались огни, пахло весной и мокрым асфальтом.

Но я чувствовала, как внутри меня растёт странное беспокойство. Предчувствие. Что-то должно было случиться. Что-то, что изменит всё.

Я отогнала эти мысли. Не сейчас.

Сегодня был только он.

Ночь мы провели вместе.

Он был нежнее обычного, будто боялся, что это в последний раз. Его руки скользили по моему телу, губы находили самые чувствительные места, шёпот обжигал кожу. Я отвечала ему той же страстью, той же отчаянной нежностью.

— Я буду скучать, — шептал он, покрывая поцелуями мою шею.

— Я тоже, — выдыхала я в ответ.

— Пиши мне. Каждый день.

— Нельзя, — напомнила я. — Катя может увидеть.

— Знаю, — он вздохнул. — Но я всё равно буду ждать.

Потом мы лежали в темноте, тесно прижавшись друг к другу. Я слушала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, успокаивающе. И думала о том, что через три дня вернусь. Всего три дня.

— Олег, — прошептала я в темноту. — Ты правда меня любишь?

Он повернулся, посмотрел на меня. Даже в темноте я видела его глаза — серьёзные, внимательные, без обычной игривости.

— Правда, — ответил он. — Очень.

Я закрыла глаза и улыбнулась. С этим чувством я и уснула — счастливая, любимая, нужная.

Утром я уехала рано. Олег ещё спал — разметавшись на постели, беззащитный, совсем не похожий на того уверенного в себе мужчину, каким был днём. Я поцеловала его в плечо, на цыпочках вышла из квартиры и нырнула в сырое мартовское утро.

Город просыпался. Дворники сметали с тротуаров грязь, первые автобусы везли сонных людей на работу, в булочной на углу уже зажгли свет. Пахло весной, мокрым асфальтом и чем-то ещё — надеждой, что ли.