Страница 12 из 31
Глава 10
Вилка звонко ударилась о фарфоровую тарелку. Я уже в полчаса бесцельно ковыряла салат, пока Павел рассказывал что-то про свои инвестиции. Его голос звучал как назойливый комар — ровно, монотонно, безэмоционально.
«Боже, как же он мне надоел за эти два часа», — подумала я, украдкой глядя на часы.
— Маш, ты вообще меня слушаешь? — Павел дотронулся до моей руки, и я едва сдержалась, чтобы не отдёрнуть её.
— Конечно, — я натянуто улыбнулась. — Просто… у меня дико разболелась голова. Может, поедем?
Его лицо исказилось от разочарования.
— Но я заказал десерт… — начал он, но я уже собирала сумку.
В машине он всё так же рассказывал про свои планы. В его речи слово «я» было больше, чем мошкары в деревне вечером. А когда подъехали к моему дому, Павел внезапно наклонился, пытаясь поцеловать меня. Его губы были влажными и какими-то безжизненными. Я резко упёрлась ладонями в его грудь и отвернула голову.
— Паша, нет! — раздражённо вздохнула.
— Что за детский сад? — он нахмурился. — Мы же взрослые люди.
— Но это не значит, что надо целоваться на первом свидании.
— А ты из этих… — протянул он, но я не стала дослушивать из каких именно.
Выскочила из машины, даже не попрощавшись. Сердце бешено колотилось, но не от его поцелуя — от возмущения и злости. Неужели я выгляжу такой доступной, что ко мне все лезут целоваться?
Дверь в квартиру открыла мама. Её лицо было странно напряжённым.
— Ты почему не предупредила, что со студентом дополнительную работу назначила, — прошептала она.
Я замерла. По спине пробежал холодок страха, что я могла забыть о встрече. Лихорадочно перебирала в памяти кому и что обещала, но ничего могла вспомнить. И тут в голове мелькнула догадка. А не Костров ли? Да нет, не должен. Это будет чересчур.
— Какого студента? — уточнила я.
Мама кивнула в сторону моей комнаты:
— Там, сама посмотри. Говорит, вы договорились поработать над домашней работой.
Ноги стали ватными, а сердце колотилось с бешеной скоростью. Руки дрожали так, что я чуть не уронила сумку.
Кто бы мог подумать, что строгая Мария Ивановна окажется такой трусихой, — усмехнулся внутренний циник, голосом Кострова.
Дверь в комнату была приоткрыта. У окна стоял высокий мужчина в идеально сидящих чёрных брюках и белой рубашке, закатанной по локти.
«Не он», — мелькнула безумная надежда, когда я увидела стильную стрижку и дорогие часы на запястье.
Но когда незнакомец обернулся, у меня вырвался непроизвольный вдох.
Денис.
Но не тот дерзкий студент в мешковатых джинсах. Передо мной стоял мужчина — уверенный, опасный, невероятно сексуальный. Рубашка подчёркивала широкие плечи, брюки облегали узкие бёдра. Волосы, обычно падающие на лоб, были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и хищные скулы.
— Мария Ивановна, — его губы растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными. — Как ваше свидание?
Он сделал шаг вперёд. Я автоматически отступила, чувствуя, как по спине бегут ледяные дорожки.
— Как ты… что ты здесь делаешь? — прошептала я.
Денис медленно провёл пальцем по корешку книги на полке:
— Вы же сами сказали — нужно сделать домашнее задание. Вот я и пришёл… — он снова посмотрел на меня, и его взгляд стал тяжёлым, — заниматься.
Он произнёс это слово так, что у меня перехватило дыхание. В комнате вдруг стало невыносимо жарко.
— Не слишком ли поздно для домашки? — я попыталась сделать голос твёрдым, и всё же он дрогнул. — И к чему этот маскарад?
Денис рассмеялся и сделал ещё шаг. Теперь между нами оставалось меньше метра.
— Разве тебе не нравится? — он наклонился, и его дыхание обожгло мою щеку. — Мне показалось, что ты любишь прилизанных.
— Для того чтобы мне понравиться, тебе это не поможет, — я сделала шаг назад, упираясь ладонями в стол.
Денис наклонился ближе, его дыхание обжигало кожу.
— Только попробуй, — прошипела я.
К моему удивлению, он отступил. Развёл руками с преувеличенной покорностью.
— Ладно, Маша. Я, правда, насчёт домашки. Поможешь?
— Нет, — резко ответила я.
— Ну тогда мне придётся остаться у тебя, пока ты не согласишься.
— Тогда я вызову полицию.
— И что ты им скажешь? — он усмехнулся. — Что не хочешь делать домашку со студентом?
Я закусила губу. Он был прав.
— Пятнадцать минут. И не больше, — буркнула я, указывая на стул у стола.
— А мне больше и не надо, — ухмыльнулся он.
Я села напротив, держа дистанцию. Костров развернул тетрадь и начал зачитывать вопрос по романтизму.
— «Сравните любовную лирику Пушкина и Лермонтова», — его голос звучал насмешливо, но я решила не реагировать.
— Хорошо, — я вздохнула, переключаясь в преподавательский режим. — Основное отличие в том, что у Пушкина любовь — это…
Я углубилась в объяснение, жестикулируя, цитируя строфы. На мгновение даже забыла, кто сидит передо мной.
И это была ошибка.
Внезапно его рука обхватила мою талию, и я с визгом очутилась у него на коленях.
— Костров! — я попыталась вырваться, но он уже прижимал меня к себе, его губы скользнули по шее. В отличие от губ Паши, которые вызывали только неприязнь, губы Кострова прожигали насквозь. Опаляли кожу, будто я действительно находилась в центре костра.
— Ты так красиво говоришь о любви, Маш, — прошептал он, задирая подол моей юбки.
— Я тебя выгоню! Сейчас же! — я вцепилась в его руку, которой он перехватил меня за талию, но его пальцы уже скользнули между моих ног.
— Ой, — он хрипло рассмеялся, отодвигая полоску трусиков в сторону. — Ты вся мокрая, Маша. Чувствуешь?
Я ахнула, когда его палец вошёл в меня.
Где-то в глубине сознания я понимала, что должна остановить это. Но его пальцы двигались так уверенно, так точно…нажимая чувствительные точки, ласкал нежно, словно знал моё тело лучше меня самой.
— Прекрати… — мой протест звучал слабо, потому что тело предательски отзывалось на каждое прикосновение.
— Врёшь, — он провёл языком по моей шее, одновременно проникая глубже пальцами. — Ты хочешь этого.
Я закрыла глаза, чувствуя, как жар разгорается всё сильнее.
— Денис… — прошептала его имя, и это было самой настоящей капитуляцией.