Страница 9 из 19
Глава 4
Глава 4
С того утра, когда Соня назвала нас семьей, прошло три дня. Квартира медленно, но верно сбрасывала с себя оцепенение долгих лет страха. Я все чаще ловил на себе спокойные, задумчивые взгляды Ани. Она перестала вздрагивать, когда я проходил мимо нее в узком коридоре, и больше не пыталась слиться с обоями, если мы оказывались в одной комнате. Это были почти невидимые глазу шаги, но для меня они значили больше, чем график растущей прибыли компании.
Наступила пятница. Аня с Соней ушли в поликлинику — нужно было получить финальную справку после простуды, чтобы дочь могла вернуться в садик. Ее небольшие каникулы закончились. Я же остался дома.
Закончив утреннюю видеоконференцию с аудиторами, я закрыл крышку ноутбука и откинулся на спинку кожаного кресла. Оглядел комнату, и в который раз поймал себя на мысли, что мне здесь некомфортно. Это пространство было спроектировано так, чтобы подавлять. Темные дубовые панели на стенах, тяжелые шторы, почти не пропускающие свет, гигантский стол. И это огромное, претенциозное кресло, похожее на трон диктатора.
Максим создал этот интерьер, чтобы тешить свое эго. Чтобы, закрыв за собой дверь, чувствовать себя вершителем судеб, пока его жена и дочь на цыпочках ходили на кухне, боясь издать лишний звук.
Мне, привыкшему к светлым, открытым пространствам из стекла и бетона, здесь не хватало воздуха. Вся моя работа помещалась в тонком серебристом корпусе ноутбука и смартфоне. Мне не нужен был этот мебельный пафос.
Решив, что пора избавиться хотя бы от визуального мусора, я поднялся с кресла и подошел к огромному книжному шкафу, занимавшему всю стену. Хотел взглянуть на сами книги, но заметил кое-что еще. На верхних полках пылились какие-то коробки.
Я подкатил стул, забрался на него и снял коробку. А как спустился, чуть не навернувшись, открыл ее. Внутри лежали разные папки и свернутые листы. Протянул руку, я вытащил одну из папок. А как открыл ее, руки сами собой замерли.
Внутри лежали листы плотной, фактурной бумаги. На первом же листе был набросок, выполненный углем. На меня смотрел старик, кормящий голубей. Линии казались живыми, дышащими. В каждой морщинке, в каждом штрихе чувствовалась невероятная глубина, динамика и талант. Настоящий, чистый, невымученный талант.
Я стал осторожно, словно величайшую драгоценность, перебирать листы. Там были акварели с видами дождливого города, пастельные зарисовки спящей Сони, когда она была еще совсем крошечной, карандашные портреты случайных людей в метро. Цветопередача, игра света и тени, анатомическая точность... Это не были любительские почеркушки, а работы настоящего художника.
Я перевернул очередной лист и замер. В правом нижнем углу стояла изящная, витиеватая подпись: «А. С.» — Анна Соколова. Моя жена.
И в эту же секунду мой мозг пронзила острая, пульсирующая боль. Чужая память, всколыхнувшись от визуального триггера, ударила меня наотмашь, вываливая из своих грязных недр очередное воспоминание Максима.
...Три года назад. Я возвращаюсь домой злой, после того как сорвалась сделка. В квартире пахнет растворителем и масляными красками. Я врываюсь на кухню. Аня сидит за столом, перед ней небольшой этюдник. Она увлечена, ее глаза горят, на щеке мазок синей краски. Она пишет пейзаж.
— Что это за вонь?! — вскрикиваю, сбрасывая куртку на пол.
Аня вздрагивает, кисточка выпадает из рук, пачкая скатерть.
— Максим, я... я просто... Соня уснула, и я решила немного...
Я подхожу вплотную. Меня бесит ее одухотворенное лицо. Бесит, что у нее есть свой мир, в котором его нет. Мир, где она свободна и талантлива.
— Ты решила развести грязь в моем доме?! — я с размаху бью рукой по этюднику. Деревянная подставка трещит, холст слетает на пол, смазываясь. Тюбики с дешевой краской разлетаются по всей кухне.
Аня вскрикивает, бросаясь собирать свое сокровище. Но я хватает ее за плечи, с силой встряхивая.
— Кому нужна эта мазня, дура?! Ты мать! Твоя работа — чтобы дома было чисто и жрать наготовлено! А ты строишь из себя богемную бабу! На чьи деньги ты купила это дерьмо?! На мои?!
Я собираю все ее папки, блокноты, кисти, безжалостно комкая листы. Она рыдает, умоляет не рвать, цепляется за руки, но я лишь отталкиваю ее.
— Еще раз увижу эту грязь в доме — выкину на улицу вместе с твоими кисточками!
Я уношу все в свой кабинет, складываю в коробку и прячу на шкафу, как трофей своей власти над ней.
Воспоминание оборвалось. Я стоял над столом, тяжело дыша, опираясь руками о стол. К горлу подкатила тошнота. Я закрыл глаза, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
Он не просто бил ее. Он методично, садистски выжигал в ней личность. Увидел, что у нее есть крылья, и вырвал их с корнем просто потому, что сам был ползающим в грязи червем, неспособным летать. Он отнял у нее то единственное, что помогало ей дышать в этой клетке.
Я открыл глаза и посмотрел на портрет спящей Сони. В моей голове возникла внезапная мысль. Я не могу изменить прошлое. Но, черт возьми, я могу построить для нее будущее.
Я резко вытащил телефон из кармана, открыл браузер и начал быстро вбивать поисковые запросы.
«Грузоперевозки срочно». «Вывоз старой мебели». «Профессиональные художественные салоны». «Магазин оборудования для студий».
Мои пальцы летали по экрану. Я действовал с той же расчетливой решимостью, с которой когда-то поглощал корпорации конкурентов. Только сейчас моей целью было спасение одной конкретной человеческой души.
***
Через полтора часа, когда Аня и Соня как раз должны были вернуться из поликлиники, квартира превратилась в филиал сумасшедшего дома. В прихожей стояли четверо крепких грузчиков в спецовках. Двери в кабинет были распахнуты настежь.
И тут щелкнул замок. Аня замерла на пороге, прижимая к себе Соню. Ее глаза расширились от неожиданности. Грузчики с кряхтением выносили в коридор разобранный на части стол из моего кабинета. За ним последовало кожаное кресло и мрачный диван.
— Максим... что... что происходит? — Аня прижалась спиной к стене, пропуская рабочих с тяжелой столешницей. Ее голос дрожал. В ее мире любые резкие перемены всегда означали катастрофу.
Я тихо подошел к ней чуть ближе. На мне была обычная белая футболка, уже немного испачканная в пыли. Улыбнулся и спокойно ответил: