Страница 7 из 33
ГЛАВА 3
Следующие три дня Анна жила как на войне. Утром — работа, где она механически заполняла таблицы и проверяла договоры, но мысли её были далеко. Днём — созвоны с агентствами знакомств, где ей отказывали, потому что «подбор невесты по индивидуальному заказу стоит от пятидесяти тысяч, девушка, вы вообще представляете рынок?» Вечером — бесконечное листание анкет в приложениях для знакомств, где она пыталась найти кандидаток, которые могли бы заинтересовать Дмитрия.
Она сидела до двух ночи, обложившись блокнотами и телефоном. Глаза слезились, спина болела от неудобной позы на диване, но она не могла остановиться. Шустрик ждал. Каждый день отсрочки приближал его к смерти.
На второй день она поняла, что не справляется. Самостоятельно найти подходящую девушку для человека, который не знает, чего хочет, а говорит только «будь лёгкой» — это как искать чёрную кошку в тёмной комнате. Она позвонила в три брачных агентства. В двух ей вежливо отказали («мы работаем только с мужчинами, которые сами обращаются»). В третьем женщина с уставшим голосом сказала: «Присылайте портрет клиента, посмотрим».
Анна села писать портрет.
«Дмитрий, 27 лет. Высокий, тёмные волосы, серые глаза. Образование высшее, должность — заместитель генерального директора по развитию. Хобби: горные лыжи, инвестиции, дорогие автомобили. Характер: сложный. Циничный, но не злой. Избалованный, но не жестокий. Устал от поверхностных отношений, но боится глубоких. Ищет девушку, которая будет "лёгкой" — то есть, по-видимому, не будет предъявлять претензий, но при этом будет достаточно интересной, чтобы он не заскучал. Уровень дохода: высокий. Требования к кандидаткам: возраст 22-26, образование не ниже среднего специального, отсутствие финансовых проблем (не ищет спонсора), наличие собственных интересов и карьерных амбиций. Внешность — естественная, без "силикона и ботокса", как он выразился. Глаза — выразительные. Улыбка — открытая».
Она отправила этот текст в агентство и стала ждать.
На третий день позвонил ветеринар.
— Анна, — сказал он, и голос его звучал устало. — Шустрику хуже. Он почти не ест, только пьёт. Если мы не сделаем операцию завтра утром, я не даю никаких гарантий. Даже если сделаем — шансы 50 на 50. Но без операции — ноль.
Анна сидела на работе, зажав телефон между ухом и плечом, и смотрела на экран монитора, где открыта была таблица с договорами. Она не плакала. Она уже выплакала все слёзы два дня назад.
— Сколько стоит операция? — спросила она.
— Тридцать тысяч. Плюс лекарства после — ещё около пяти.
— У меня нет тридцати пяти тысяч.
— Я знаю, — сказал ветеринар. — Я сделаю скидку. Двадцать пять тысяч. Это моя себестоимость.
— У меня нет двадцати пяти.
Ветеринар помолчал.
— Анна, я не могу бесплатно. У самого долги. Но если вы найдёте хотя бы пятнадцать — остальное я как-нибудь... не знаю. Растяну. Поверьте, мне тоже жалко щенка.
Она поблагодарила, положила трубку и уставилась в одну точку. Пятнадцать тысяч. У неё было одиннадцать на счету, но из них семь с половиной — за аренду, а платить нужно было завтра. Если она не заплатит, тётя Зина выставит её на улицу. Она уже делала так с предыдущей жиличкой, Анна слышала эту историю от соседей.
Значит, у неё было три с половиной тысячи. Пятнадцать нужны. Не хватает одиннадцать с половиной тысяч.
Она открыла список контактов. Друзей, у которых можно занять, у неё не было. Были коллеги, но просить у них деньги на операцию щенку — звучало безумно. Они не поймут. Подумают, что она сошла с ума. Или что она обманывает.
Остался один вариант. Тот, о котором она думала с самого начала, но откладывала до последнего.
Она открыла чат с Дмитрием. Написала: «Можно с вами встретиться сегодня? Не по работе. Личный разговор».
Ответ пришёл через минуту: «Удивили. Давайте. В 19:00, там же, в "Лагуне"».
Анна не стала писать, зачем ей встреча. Она просто выключила телефон и просидела остаток рабочего дня, глядя в одну точку. Она знала, что просить деньги у человека, который только что нанял её на проект — это унизительно. Он подумает, что она аферистка. Что она взялась за дело только ради денег. Что она нищая и цепляется за любой шанс.
Но Шустрик умрёт завтра. А она не могла позволить ему умереть. Не после всего, что она уже сделала. Не после того, как она согласилась на эту безумную авантюру со сватовством. Не после того, как узнала, что её спаситель из лифта — это Дмитрий, с которым ей теперь работать.
Она решила: попросит аванс. Не подарок, а аванс. Часть гонорара за работу, которую она ещё не сделала. Умный бизнесмен поймёт. Если он вообще умеет понимать.
Вечером она снова надела то же чёрное платье. Другого не было. Подкрасила ресницы — единственной тушью, которая уже заканчивалась и сохла в тюбике. Пришла в «Лагуну» за десять минут до назначенного времени. Дмитрий уже сидел на том же месте, у окна.
Сегодня он был в серой футболке и джинсах — без пиджака, без пафоса, почти простой. Он пил какой-то сок оранжевого цвета и листал телефон. Когда Анна подошла, он отложил телефон и посмотрел на неё. Взгляд был спокойным, без вчерашней надменности. Сегодня он, кажется, был в хорошем настроении.
— Присаживайтесь, — он указал на стул. — Я заказал вам тот же кофе. Чёрный, без сахара. Запомнил.
«Запомнил», — повторила Анна про себя. Этот человек запоминал детали. Лицо в лифте. Заказ кофе. Что ещё он запомнил?
— Зачем хотели встретиться? — спросил он. — Анкеты прислали?
— Нет ещё. Я по другому поводу.
Она замолчала. Слова застревали в горле. Как сказать человеку, который живёт в мире, где тридцать тысяч — это стоимость обеда в ресторане, что для неё это вопрос жизни и смерти маленького щенка?
— Дмитрий, — начала она, чувствуя, как горло сжимается. — Мне нужна ваша помощь. Личная. Не связанная с проектом.
Он поднял бровь. В его глазах мелькнуло любопытство и... какая-то настороженность.
— Говорите.
— Мне нужны деньги, — выпалила Анна. — Не подарок. В долг. Или как аванс за работу. Я не могу ждать до конца года. Мне нужно срочно, завтра утром.
Она замолчала, переводя дыхание. Дмитрий смотрел на неё, не отрываясь. Потом медленно отставил бокал с соком.
— Сколько?
— Пятнадцать тысяч.
Он моргнул. Пятнадцать тысяч для него было тем, что он не глядя оставлял на чай в этом ресторане.
— И всё? — переспросил он. — Вы пришли на личную встречу, чтобы попросить пятнадцать тысяч?