Страница 26 из 33
— Мне нужно поговорить с вами, — голос Кристины был тихим, почти безжизненным. — Не с Димой. С вами. Пожалуйста.
— О чём?
— Откройте. Я не кусаюсь. Честно.
Анна колебалась. Всё внутри кричало: «Не открывай! Она опасна! Она пришла скандалить!» Но что-то в голосе Кристины — усталость, отчаяние — заставило её повернуть ключ.
Кристина вошла. Оглядела прихожую, комнату, Шустрика, который забился под стул.
— У вас мило, — сказала она. — Не то что у него. У него всё стерильно, как в операционной.
— Вы по делу? — Анна скрестила руки на груди.
Кристина села на край дивана, не дожидаясь приглашения.
— Я хочу извиниться, — сказала она. — За тот вечер в ресторане. Я вела себя как истеричка.
— Вы испортили ему свидание. И его репутацию.
— Я испортила ему жизнь, — Кристина усмехнулась горько. — И свою заодно.
Она замолчала. Анна ждала.
— Я не была беременна, — сказала Кристина. — Это правда. Врала, чтобы получить деньги. Дмитрий заплатил. Мне хватило на год беззаботной жизни. А теперь я здесь, потому что мне нужна помощь.
— Какая помощь?
— Я больна, — Кристина подняла глаза. — Рак. Ранняя стадия, говорят, шансы есть. Но денег на лечение нет. Я прокутила всё, что он мне дал. Родители умерли, друзей нет. Я не знаю, к кому ещё пойти.
Анна смотрела на неё. Лицо Кристины было бледным, под глазами залегли синие тени. Она не играла. Анна научилась различать игру и правду за годы жизни в приюте, где каждый второй ребёнок врал, чтобы выжить. Кристина не врала.
— Почему вы пришли ко мне, а не к нему? — спросила Анна.
— Потому что он меня ненавидит. Справедливо. А вы... вы добрая. Я слышала, вы помогаете собакам. Может, и людям помогаете.
Анна молчала. Она не знала, что делать. Кристина была врагом. Она пыталась разрушить её отношения с Дмитрием, пусть даже неправдой. Она шантажировала его, брала деньги, врала про беременность. Но сейчас перед ней сидела не враг. Перед ней сидела женщина, которая умирала.
— Сколько нужно? — спросила Анна.
— Около миллиона. Я понимаю, это огромные деньги. Но я отработаю, если надо. Я готова мыть полы, убирать в приюте, что угодно.
— У меня нет миллиона.
— А у Дмитрия есть.
— Я не буду просить у него за вас.
Кристина опустила голову.
— Тогда зачем я пришла, — прошептала она.
Она встала, направилась к двери. Анна смотрела ей вслед. Шустрик, почувствовав напряжение, заскулил.
— Подождите, — сказала Анна.
Кристина обернулась.
— Я не могу обещать. Но я поговорю с Дмитрием. Не за вас — за человека, которому нужна помощь. Решать будет он.
Кристина посмотрела на неё долгим взглядом. В глазах блеснули слёзы.
— Спасибо, — сказала она. — Вы даже не представляете, что это для меня значит.
Она ушла. Анна закрыла дверь и прислонилась к ней лбом.
Она не знала, как сказать Дмитрию. Не знала, что он ответит. Не знала, имеет ли право просить за женщину, которая его предала.
Шустрик подошёл, лизнул её в щиколотку. Анна наклонилась, взяла его на руки.
— Что же мы делаем, Шустрик? — прошептала она. — Почему всё так сложно?
Она достала телефон. Написала Дмитрию: «Мне нужно тебе кое-что рассказать. Приезжай, когда сможешь. Важно».
Ответ пришёл через минуту: «Выезжаю».
Анна села на диван, прижимая к груди щенка, и стала ждать.