Unknown

– Стой! Вот так, норм, – окликнул Майк. Он и ещё несколько парней плавали сзади, рассматривая меня со спины. Другие расселись по бортикам, оценивая вид спереди. Я ощущала нестерпимое желание прикрыться, но держала руки вытянутыми вдоль тела.

– Всё, заканчивайте! – махнула мисс Рокетт. Я с облегчением скользнула на глубину, погрузив лицо в воду, чтобы не расплакаться. Щёки ошпарило, как кипятком. Остаток времени я просидела вдали ото всех, обхватив колени, пока на меня никто не смотрит.

Ещё вчера у меня был стильный синий купальник… Закрытый, но с вырезами по бокам, которые оголяли талию и часть спины. Я не очень любила плавать, но в конце урока с удовольствием плескалась в отдалении, выполняя кульбиты на манер водной гимнастики или в этом роде. Иногда ко мне присоединялись девчонки, и мы дурачились вместе. Так мы плавали в прошлом году...

Я слегка отвела ногу, решив вспомнить старую практику, но тут же прижала обратно. То место, которое всегда оставалось прикрыто, обдало холодом.

Свистнув на весь павильон, учительница погнала нас на выход. Класс похватал полотенца и пошёл к душевым, рассортировываясь по половому признаку. Морально я начала готовиться к самому худшему.

К счастью, создатели этого кошмара всё же не оставили меня совсем без защиты. По крайней мере, что касается разного рода изнасилований и домогательств. Участников программы запрещалось оскорблять, трогать их вещи, касаться руками и любыми предметами, в том числе. За всё вышеперечисленное грозили страшными карами. В частности, там был пункт, который наделял меня особым правом (если его можно так назвать): «Участники программы имеют право отказаться от любых просьб, предполагающих сексуальное взаимодействие. Вместе с тем, участник может разрешить кому-либо притрагиваться к себе и даже заниматься сексом, если испытывает такое желание». – Не знаю, у кого в здравом уме может возникнуть такое желание.

Фото- и видеосъёмка голых подростков также запрещена. Получить право на съёмку могли только школьные фотографы или другие ученики, проявившие активность в программе и учёбе. Участники, которых сфотографировали без разрешения, могут обратиться к дежурным или администрации. Всех нарушителей ждало наказание на усмотрение школы. Самая пугающая из формулировок обещала некое «физическое отстранение от программы», чтобы это ни значило.

К слову говоря, особый интерес в этом списке вызывал отдельный пункт правил. Согласно ему, отныне всем ученикам и ученицам в пределах школы было строго запрещено мастурбировать. Не сказать, конечно, что это одобрялось и ранее. Но, учитывая современные нравы – звучало не так уж и глупо. По крайней мере, школа не превратится в бордель за считанные недели. Иронично, но согласно тем же правилам, под «пределами школы» подразумевались не только классы и коридоры, но и туалеты, раздевалки, и душевые... Так что, сбросить напряжение где-нибудь в укромном месте теперь не получится. Для того чтобы проконтролировать соблюдение правил, во всех туалетах и душевых были установлены камеры. Учащиеся, замеченные за мастурбацией, будут наказаны, как и в случае иных нарушений.

Не знаю, спасёт ли это от домогательств, но надеюсь – открыто насиловать меня не станут. Во всяком случае, имеет смысл держаться поближе к камерам...

Шлёпая по мокрому кафелю, я прошла в душевую. Внутри она оказалась точно такой же, как и женская. За исключением одного «но» – она была под завязку набита парнями. Одноклассники встретили меня с нескрываемым интересом. Сделав вид, что, должно быть, они меня с кем-то перепутали, я юркнула за стенку в дальнем углу. К счастью, больше они не приставали. Я отсиживалась в кабинке и изредка выглядывала, чтобы отследить обстановку. Большинство мальчиков сняли плавки и ходили с плохо скрываемой эрекцией. Некоторые специально пытались подловить меня, чтобы я взглянула на их члены.

Бессмысленное занятие. Не в силах себя побороть, я обращала на них внимание в первую очередь.

– Мне ведь можно хотя бы вытереться? – спросила я мисс Рокетт незадолго до этого.

– Ну, конечно! Просто не прикрывайся слишком долго, – перед уходом учительница выдала мне большое банное полотенце.

Я вышла из душевой и направилась к шкафчику, делая вид, что чисто случайно загораживаю себя полотенцем. Кажется, я чуть ли до дыр им себя не затёрла. В конце концов, я отошла к зеркалу, чтобы просушить волосы. Учительское полотенце пошло по рукам, будто какой-то трофей. Одноклассники с интересом посматривали, как я расчёсываюсь, а я делала вид, что единственное отражение в зеркале, которое меня интересует – это моё собственное. Видеть со стороны собственную наготу было нестерпимо стыдно.

Покончив с волосами, я быстро «оделась» и покинула раздевалку. Гвалт учеников, доносившийся из холла, пробирал до костей. До смерти не хотелось идти туда снова. В раздевалке было полно голых парней, но... Ходить голой в окружении одетых парней, мне кажется, ничем не лучше.

Из смежной раздевалки вышла компашка девчонок. Я плохо с ними ладила. Это были своеобразные «звёзды» нашего класса, вокруг которых крутилось большинство членов нашего коллектива. Даже перед бассейном они не ленились ходить в боевом раскрасе и цеплять килограммы украшений.

– О, давайте посмотрим на Кареночку, – прощебетала самая задиристая из них.

Лесли. Длинноволосая брюнетка с формами и спортивными ляжками. Она всегда ходила в джинсах и майке на пацанский манер. Рядом с ней неизменно тусовалась её подруга – Диди. Выглядела она более женственно, но на фоне остальной компании ничем особым не выделялась. Посредственная девка, русая, с угловатым лицом и такой же фигурой. Может быть, именно из-за этого она такая сексистка?

– Лесли, может не надо? – одёрнула подругу Диди. Остальные тоже не сильно разделили настрой атаманши. Что не скажи – большинство одноклассниц испытывали ко мне что-то наподобие женской солидарности.

– Да ладно вам. Надо же узнать, что там было, – отмахнулась она.

– Что вам надо? – спросила я хмуро.

Стайка девчонок окружила меня и плавно прижала к стене.

– Что они делали с тобой? – начала Лесли.

– Они, э… Ничего… Мы просто вымылись и пошли в раздевалку.

– И всё? Они никак не отреагировали?

– Можно я не...

– Ну давай, Карен, – продолжила налегать она. – Мы должны знать. Мы ведь тоже можем оказаться на твоём месте в следующий раз.