Unknown

– То есть... Не обязательно прям нормально всё делать? Можно просто?.. Типа, дразнить их? – Сара прозвучала так удивлённо, будто услышала какое-то откровение.

– Ну конечно, – нравоучительно подчеркнула завуч. – Ты парням ничем не обязана. Можешь играться, как хочешь. Сами же напрашиваются.

Одноклассница задумалась: – Ну, хорошо, но... А как же мне тогда?.. А что если родители узнают?

– Ну... Мы ничего им не скажем. Главное учись нормально и к тебе не будет вопросов.

– Да в этом и проблема! Не могу я! И не только из-за программы!.. Слушайте, у меня даже подруг тут никаких не осталось. Была одна, но... Блин, почему вы именно её раздели? Нельзя было Лесли что ли какую-нибудь?

Я навострила уши.

– Ну, слушай, мы же договорились… Доучись семестр, а там решишь. Ну, не первой будешь, так последней, в конце концов. Да и наверняка за год вы помиритесь. Тем более, к концу года и так все привыкнут. Никто не будет тебя трогать.

Хм… А подружка явно что-то скрывала.

– Всё, пошли ко мне. Там договорим, – окончила завуч.

Шаги начали удаляться. Секунду спустя за ними последовали шаги поменьше. – Миссис Браун! Только не ставьте в дневник ничего! – донеслись возгласы Сары.

Я отлипла от дощечки и поднялась. Некоторое время я побродила туда-сюда, переваривая подслушанную информацию. Не столько беспокоила судьба Сары, сколько открывшиеся мне тайны. Неужели она как-то причастна к моему выбору? Типа, сначала поставили её, но резко поменяли на меня... Это многое объяснило бы. А с другой стороны... Какая уже разница, а? Воображение больше занимали эти дырки в стенах. Это ж надо было такое придумать! А потом утвердить, а потом сделать... Выглядит вполне анонимно, что плюс. Интересно, часто ли ими пользуются?..

Я откинулась на унитазе, погрузившись в размышления. Киска искрила и сочилась смазкой. Я лениво водила по ней пальцами.

– «Парни годами дрочили в этом толчке... Но их время вышло! Я первая девка, что тут подрочит. Гёрл пауэр! Альфа-самка мужского толчка!» – хохотала я. – Парни будут вставлять члены в эти дырки... Но они даже не догадываются, что это лишь мышеловки... Членоловки! Они думают, что девки будут сосать им, как в порнухе. Наивные... Их члены – просто игрушки в наших руках. Мы будем играть с ними, как кошки. Они будут трахать эти стены, стучать в них кулаками. Только им не дадут кончить. Дрочить нельзя. Никому.

Над бачком маячил знак: «мастурбация запрещена».

– «Это мы ещё посмотрим», – хмыкнула я.

С чувством собственного превосходства я задрала ноги и выдрочила себя как следует. Из кабинки донеслись приглушённые вздохи.

«Да уж», – выдохнула я, закинув ногу на дозатор бумаги. Уже второй раз кончаю за полминуты. Карен – самая быстрая рука на диком западе. Теперь можно меня так называть.

Я запрокинула голову. На потолке висела камера. Объектив смотрел прямо на меня. Я резко подобралась, чудом не свалившись на пол. Нелепо улыбнувшись, я помахала в камеру. Ладошка мокро поблёскивала...

– А, насрать, – сплюнула я и поднялась на ноги. – Я и так уже падшая женщина, чтобы беспокоиться о таком.

Я собралась было уже пойти, как...

– АААА!! Тряпка! – вскрикнула я и метнулась к раковине. Открыв кран, я наспех ополоснулась, протёрла себя, схватила тряпку и побежала. Перед кабинетом я привычно затормозила, чтобы привести себя в порядок. Подтянув гольфы и смахнув лишнюю влагу, я открыла дверь.

Миссис Томпсон прервалась от монолога и обернулась ко мне. Одноклассники посмотрели на меня с укором.

– О, Карен. Мы вас уже заждались. Это вы так тряпку мочили, что взмокли? – спросила она.

Класс саркастично захмыкал.

– Я, эээ... Простите... Меня просто какие-то парни по дороге поймали и заставили позировать... – соврала я.

– Ладно. Звучит правдоподобно, – кивнула учительница. – Садитесь. Что бы вы там ни делали.

Об этом инциденте больше не вспоминали. Тем не менее, каждый раз, когда любая из девчонок уходила намочить тряпку, её провожали подколками и смешками.

Оставшийся урок прошёл спокойно. Я сидела на последней парте и размышляла о жизни. Парни строили мне глазки, но я не отвечала взаимностью. Хороших учителей лучше не злить. Вместо этого я погрузилась в раздумья, пытаясь осмыслить прошедший день.

«Кто я теперь?» – не лезла из головы мысль. Ни девочка, ни женщина. Ни королева, ни шлюха. Ни мадонна, ни... да, блядь. Почему так мало женских архетипов нормальных? Одно ясно – нынешняя я точно не вписывалась ни в какой архетип. У меня нет ни стыда, ни совести, но при этом я – это всё ещё я. Приличная девочка. Я хожу с гордо выпяченной грудью, никого не боясь. И никто не домогается меня. Видимо, сам по себе вид такой королевы – уже достойное зрелище. Ну, или мне хотелось так думать. Мимо-проходящие парни то и дело оборачивались, чтобы поглазеть на мой зад. А я оборачивалась, чтобы поглазеть, что они оборачиваются. Проклятье, у меня даже проскользнула мысль, что если бы мне платили каждый раз, когда на меня кто-то пялится... То, блин, я бы стала самой богатой девкой в классе. Ну, или правильнее сказать, самой «дорогой»? Впрочем, не важно. Верно лишь то, что хоть я и лишилась формы, но умудрилась стать ещё большей «собой», чем тогда, когда была монашкой.

Куда обиднее признавать, что без программы я бы ни в жизнь не смогла освоиться в этой роли. Привыкнуть к ней стало гораздо проще, когда моя нагота условно «нормализовалась». Как по причине того, что я сама за себя постояла, так и посредством постепенного разжижения мозгов одноклассников. Парни после биологии даже встать не могли из-за парт. Да и девки тоже были не лучше – весь день губы кусали, да на парней пялились. Неужели такое преображение ждёт не только меня? Если допустить, что моральные основы не рухнут... Ни те, ни другие не превратятся в животных, а продолжат быть просто подростками...

Вот, к примеру, наша Эмма. Низенькая рыжая девочка, одна из нас. Одевается мило, но не прямо-таки сексуально. Все знают её, как милую хохотушку с вайбом белочки. Сложно представить, чтобы у кого-то вставал на неё член. Но это пока она в одежде! Да, я знаю, я гениальный философ... Но я не об этом. Мы видели только одну её сторону. Но сможет ли она поднимать члены в одежде? Сможет ли она остаться белочкой без одежды? Девочка, которую они знают с первого класса, которую не раз видели с бантиками на первое сентября. Которая рисует в тетрадях, ест с ними в одной столовой... Готовы ли они воспринимать её голой? Желают ли они этого? Кажется, мальчики до сих пор не могут поверить, что такое возможно.