Прямо в сердце

8. Сокровище

В поход с генералом Бонапартом и Дени Саважем отправились шестеро обитателей Зелёного замка, но Изабель показалось, что не шестеро, а десятка два.

На вечерней тренировке стало тихо – нет троих из самых сильных. Ей говорили, что она тоже из сильных, но она пока не верила. Да, могла раскидать, если нападали, но отчего-то не видела в том какой-то особой силы. Не ощущала себя на месте.

Хотя сила поддавалась намного легче, чем раньше, было проще точно дозировать воздействие. Алоизий де Риньи посмеивался и повторял, что это всего лишь навык тела, и всегда можно улучшить его многократным повторением. Изабель соглашалась и повторяла – под неусыпными взглядами остальных.

Эти взгляды остальных… изрядно беспокоили, прямо сказать. Как будто дай слабину – и схватят, притянут к себе, утащат в комнату. Пометят как собственность. Поэтому в ответ – только спокойствие с небольшой ноткой презрения. Даже если иногда и хочется ответить как-то иначе.

Черити любопытствовала – отчего же миледи не выберет себе кого-нибудь, они ж все некроманты и почти все из хороших семей. Мол, будут рады взять в жёны знатную особу и сильного мага. Да только в жёны пока никто не звал.

Луи Тьерселен заглядывал в глаза и приглашал посмотреть на звёзды. Ансельм Тьерри предлагал почитать ей вслух книгу в библиотеке. Анри де Риньи посмеивался, что её нельзя выпускать за пределы замка, она предназначена одному из де Риньи самой судьбой и небесами. Младшие просто смотрели и вздыхали, но там даже не требовалось ничего говорить, хватало сурового взгляда.

Изабель совершенно не интересовало, кому и каким образом она предназначена. И она даже разок спросила Алоизия, тот казался ей самым разумным:

- Отчего они такие липкие, все?

- Оттого, Изабель, что дева-некромант – редкая редкость, и я не верю, что у вас на Островах не так.

- Так, но иначе – у нас просто не знают, что делать с такой девой.

- Ой ли, - усмехнулся он. – Знают, отлично знают, это просто тебе не повезло с родными. Или наоборот, повезло – и ты оказалась здесь, у нас, с таким багажом, какого дома бы никак не получила.

Это точно, дома никак бы не получила. Или продолжала бы следить за родным замком – для Эдварда и его семьи. Или делала бы что-то похожее для мужа, если бы Эдвард дал себе труд найти ей этого самого мужа дома. Точно не было бы вылазок против нежити, жизни у дядюшки Туше, обучения в Зелёном замке. Что лучше? Что хуже? А кто ж его знает!

- И что, тебе тоже нужна дева-некромант? – она усмехнулась ему прямо в лицо.

- У меня есть та, кому обещался я, та, что готова ждать меня – ещё некоторое время.

- Она не рядом? – Изабель не поняла.

- Нет, она далеко. Она немногим старше тебя, мы знакомы с её детства, и она… пока ещё ждёт. Когда здесь будет больше обученных некромантов, я отправлюсь к ней, так мы условились с отцом.

- Она некромант?

- Нет, но оба её родителя – некроманты. У неё спящая наследственность, её дети могут быть некромантами, и это её не убьёт.

К тому моменту Изабель уже знала, что деве-простецу небезопасно рожать от некроманта – можно умереть, потому что некроманты обладают силой с рождения и конечно же, никак не могут ею управлять, поэтому на новорожденных некромантов сразу же надевают ограничивающие силу амулеты. И слабая здоровьем или силами мать может не пережить родов ребёнка-некроманта. А женщины с нужной силой, как говорят, редки.

Сведения исправно поставляла Марта, сама некромант, и сыновья её, все четверо, родились некромантами. Правда, в живых осталось двое, ещё двое не пережили беспорядков. Но двое оставшихся служили маркизу и вместе с ним охотились и на нежить, и на живых разбойников. Марта, оказывается, была кормилицей и няней трёх сыновей маркиза – рождённых от разных матерей, когда маркиз был ещё совсем юн. Все матери уродились в простом сословии, и все принесли детей в замок – потому что, говорила Марта, зачем им возиться с маленькими некромантами? Все три получили от старого господина Жиля Северина, деда нынешнего маркиза, некоторые деньги, и с ними смогли выйти замуж, и вроде бы все неплохо устроились. Правда, сейчас в живых осталась только мать среднего, Анри, потому что мать Алоизия умерла следующими родами, а мать Антуана вместе с мужем и ещё двумя детьми погибла во время разграбления Руанвилля. А маркиз Анатоль так ни на ком и не женился, не вышло у него.

- И что же, пытался он жениться? – полюбопытствовала Изабель.

- Так дважды. Сватался к дочери друга, тоже некроманта, но она сбежала с любимым. И вот совсем недавно сватался к деве из-за пролива, с Островов, но не сам за ней поехал, Антуана послал. А что Антуан? Не справился Антуан, - вздохнула Марта, - потерял девицу. Господину маркизу самому надо было ехать, за ручку брать и тенями домой вести, и дома уже обхаживать. Уже, наверное, все локти искусал, что так вышло. И родня у девочки тоже не подарок – не поняли, какое сокровище им досталось, не отправили сильного отряда, плохо стерегли и не уберегли, - вздыхала Марта. – И где ж теперь та девочка, наверное ж не выжила!

В замке никто, кроме Антуана и самого маркиза не знал, кто такова Изабель. И хорошо, что не знал. Потому что… так проще.

Но… что, она ценный приз? Или как?

Ощущение оказалось странным – из не пойми кого и едва ли не позора для собственной семьи превратиться в сокровище. Отец и Эдвард чего-то не знали? Потому что если б знали, не продешевили бы никогда. Устроили бы торги за её руку, или ещё там что. Видимо, в самом деле не понимали, что от маленькой Элизабет может быть какой-то толк!

И что же ей делать теперь?

Если честно, ни один из окружавших её некромантов ей не нравился. Она их рассматривала… как средство для тренировок, вот. Так точнее всего. И если уж кто ей и нравился в жизни хоть сколько-то, то это был маг по прозванию Мститель, иначе Дени де Саваж. Который, кажется, даже звал её, но это было во время тренировки, и она не смогла ответить. А потом почему не позвала сама? Да кто знает-то, почему!

Потому, что её учили – женщина сама не должна подавать никаких признаков своей заинтересованности? Это мужчина должен прийти и сказать – предлагаю руку и сердце. И точка. Никаких других вариантов.

Или же нет?

Но тот раз, когда она сама решила, что будет дальше, не принёс никому даже особой радости, не то, чтобы счастья. Или объект оказался не тот?