Прямо в сердце

Утро в походе не было для Дени чем-то необычным. Труба, подъём в рассветных сумерках и стремительные сборы, завтрак на ходу, и вперёд. Задачу командующий поставил ещё вчера, и сегодня сам собирался обратиться к солдатам перед началом.

Но у магов своя задача. Бонапарт прямо спросил: чем вы можете быть полезны. Дени и сказал, что первое и главное – связь. Как известно, гонцы не летают, а во время сражения неплохо бы, чтоб летали. И для этого сгодятся маги. И сейчас все стихийники расходились порталом по дивизиям и корпусам – чтобы оперативно сообщать Дени все нужные сведения. При нём остался Луи Мелез, и ещё мелкий Пьеррен Туше, внук лесника и паж Изабель.

Пока шли по карнизу, парень рассказал о нападении на домик, в котором все они обитали, и как маркиз их спасал. А потом – как Изабель когда-то появилась у них, с каретой и сундуками, но без лошади, и с камеристкой. И как она ходила бить нежить, а теперь господин маркиз учит её делать это правильно.

Некроманты тоже остались при Дени, если что – шагнут тенями до того мага, который сможет провести в нужное место. А всё остальное сообразим по ходу дела.

Противостоящий Бонапарту имперский генерал д’Аржанто надеялся легко и быстро захватить все укрепления облезлой армии. Накануне разведчики напоролись на его передовые порядки и отошли, и укрепились в старом редуте на отроге горы, который охранял проход мимо Монтенноте. Бонапарт отправил часть своих сил наверх, выше того редута, а ещё одну колонну вокруг, чтобы пройти соседним перевалом и наступать утром с другой стороны. Дени только диву давался – как хорошо тот знал здешние места и умело использовал их особенности.

С возвышения, на котором находились и командующий, и его адъютанты, и Дени, перестало быть что-то видно почти сразу же, как только зазвучали первые пушечные выстрелы.

- Развеять дым, - велел Дени юному Мелезу.

Воздух у него не самая сильная сторона, но он есть, и пускай тренирует. Мелез и попытался, но у него не очень-то вышло.

- Смотри, как надо, - Дени сам чуть сосредоточился, поймал дуновение воздуха и направил его в нужную сторону, знакомые воздушники так и делали. Луи присоединился… вскоре они уже открыли командующему и прочим приличный обзор.

- Вот как оно, когда с магами-то, - сказал кто-то сзади. – А хорошо!

Вот именно, с магами хорошо.

Дальше Дени главным образом наблюдал, как атаковали неприятеля с двух сторон, как постепенно отражали все попытки прорыва и сопротивления, и отвлекался только на то, чтобы принять доклад у кого-нибудь из своих и передать сведения Бонапарту. И это тоже оценили – надо же, мол, стремительно и точно, и адъютантов можно не гонять.

Впрочем, адъютанты были отпущены в строй – потому что очень уж хотели тоже приложить руки к сегодняшней победе, а выходила именно победа, сомнений не было никаких. Мелеза Дени тоже отпустил к Грегуару, тот присмотрит, а мальчишку Пьеррена нет, сказал – мало ли, нужно будет что-то куда-то передать, а у меня и нет никого под рукой. Тот засопел, но промолчал, молодец, понимает.

Ничего, если сам Дени что-то понимал, то это вовсе не последнее сражение, так что – славы хватит на всех.

В сражении у горы Монтенотте облезлая армия одержала полную победу, заполучив четыре знамени, пять пушек и пару тысяч пленных. Дени не знал, что будут делать с пленными, точнее, чем их кормить, но полагал это головной болью командующего. В конце концов, можно отпустить за провиант или за деньги, Бонапарт не маленький и про снабжение понимает.

Бонапарт понимал, и на следующий день их поджидало новое сражение – за высоту Миллезимо, облюбованную имперцами. Имперцев не просто сбросили, а ещё и преследовали, и в итоге захватили полтора десятка знамён, три десятка пушек и шесть тысяч пленных.

Что же, кампания только начиналась, и начиналась удачно – армии Империи и Пиемонте были разъединены, и дальше предстояло покончить с каждой из них по отдельности. Дени захватил азарт – уже очень хотелось знать и видеть, что и как будет дальше.

После первых двух сражений он понял, что имел в виду командующий, когда сказал, что магов отправлять к нему. На следующий день после Миллезимо прибыли трое пехотинецев, смотрели под ноги, чувствовали себя неловко.

- Господин полковник, сказали, вы магов берёте, - проговорил один.

- Беру, - кивнул Дени. – Кто таковы, что умеете?

Оказалось, что умеют так себе – зажечь огонь, немного атаковать, немного защищаться. Откуда способности – не знают, не задумывались, есть, да и всё, а маги в роду то ли были, то ли не было их вовсе, так, ветром надуло.

Все трое остались, а Дени пришлось спешно соображать, как проводить тренировки во время марша или во время короткого отдыха. Конечно, о полноценном обучении речи не шло, но хотя бы чтобы можно было использовать те таланты этих людей, которых нет у других, и ради которых их к нему прислали!

Проще всего оказывалось со связью, поэтому всем, кто не мог пока более ничего, выдавали зеркало и обучали пользоваться. В первый раз отправляли под присмотром кого-то опытного, а дальше уже можно было и самостоятельно. Возможность мгновенной связи оценили все, и даже те, кто смотрел на магов косо, постепенно переставали это делать.

С нападением и защитой выходило сложнее, но все те, кто попадал ему в руки, очень хотели тут и оставаться, поэтому выполняли всё, что велено, даже если не получалось с первого раза, даже если не получалось идеально. Он не сомневался, что захотят – получится.

Тем более, что после тех троих первых стали приходить ещё. Вдруг оказалось, что магические способности – это не повод для казни, а великая польза, и скрывать их не было нужды. Больше того, пару раз приходили и обыкновенные простецы, пытавшиеся таким образом пролезть на тёплое местечко, но таких, конечно же, отправляли обратно, как бы они не ныли о своей необыкновенной полезности.

Облезлая армия понемногу становилась похожей на армию нормальную – не только победами, но также умениями и внешним видом. И Дени это, страшно сказать, нравилось. Стремительные переходы, изумительно использующие местность планы сражений, и общее желание победить, и сделать это быстро и хорошо – заражало, не могло не заражать.

Впервые за несколько последних лет Дени ощутил себя на своём месте.