Страница 8 из 58
Стальная ладонь Моргана мгновенно обхватила мой затылок, пальцы грубо запутались в волосах, фиксируя голову. Вторая рука, тяжелая и властная, накрыла моё бедро, сминая короткую ткань шорт и впиваясь пальцами в кожу. Он навис надо мной всей своей огромной массой, прижимая к кожаной спинке дивана, и я почувствовала то, от чего меня захлестнула волна тошноты.
Он хотел меня. Жестко. Страстно. Его тело реагировало на меня так же, как те твари на улицах реагируют на омег. Мой «старший брат». Мой святой Мор. Моя единственная опора оказалась еще одним голодным хищником.
Животное.
Я начала бить его. Яростно, беспорядочно, колотя кулаками по его плечам, по груди, по татуированным рукам. Я вкладывала в эти удары всю свою боль от побоев в колледже, всю ненависть к Джошу, всю обиду за это предательство. Но он даже не шелохнулся. Он продолжал брать мой рот жадно, глубоко, высасывая воздух из легких. Он кусал мою нижнюю губу до крови, смешивая вкус своей ярости с моей соленой влагой.
— М-м-м! — я пыталась закричать, но звук тонуло в его жадном поцелуе.
В голове набатом била одна мысль: Он такой же. Такой же зверь, ведомый инстинктами. Всё это время он не «защищал» меня — он просто высиживал свою добычу. Он смотрел на меня и видел не сестру, не друга, а кусок мяса, который можно взять, когда придет время. Обида жгла сильнее, чем разбитые ребра. Это было предательство высшей пробы.
Когда он наконец отстранился, тяжело дыша, я увидела его лицо — чужое, хищное, с горящими глазами. Я замахнулась и ударила его по щеке со всей силы. Мои пальцы обожгло от удара, звук пощечины эхом отразился от стен пентхауса. Но Морган даже не моргнул. Он просто смотрел на меня, и в этом взгляде было столько собственничества, что мне стало физически душно.
Слёзы хлынули из глаз сами собой — горячие, позорные. Я вскочила с дивана, спотыкаясь, чувствуя себя грязной, обманутой.
— Ты... ты такой же, — прохрипела я, размазывая по лицу слезы вместе с остатками вишневой помады. — Ненавижу тебя! Ненавижу! – но эти слова он уже не услышал.
Я рванула к выходу, не разбирая дороги. Мне нужно было вон из этого стерильного ада, вон от этого монстра, который всю жизнь притворялся моим спасителем, пока внутри него рычал голодный зверь, мечтающий меня сожрать.
Я вылетела на улицу, и ночной воздух ударил в лицо, но я всё равно чувствовала на вкус его предательства. Горький, металлический вкус его губ. И самое страшное — я поняла, что теперь в этом огромном городе мне больше совершенно не к кому идти.
Небо над Силвер-Крик прорвалось внезапно, словно тоже не выдержало этого напряжения. Тяжелые, ледяные капли обрушились на меня, мгновенно пропитывая топ и смешиваясь с солеными дорожками слез. Я бежала, не разбирая дороги, хлюпая кедами по глубоким лужам, и каждый шаг отдавался острой болью, после недавних побоев.
Весь этот блестящий, дорогой район теперь казался мне декорацией к кошмару. Я свернула в узкий, грязный закуток между двумя кирпичными многоэтажками, где пахло мокрым мусором и сыростью. Забившись в самый угол, под козырек чьего-то черного входа, я сползла по шершавой стене и обхватила колени руками.
Там, в этой темноте, меня наконец прорвало. Я закричала — громко, надрывно, вкладывая в этот крик всю свою ярость, всё разочарование и страх. Но звук ливня, барабанящего по железным бакам и асфальту, жадно съедал мои крики, пряча их от случайных прохожих.
Перед глазами снова всплыло лицо Логана. Логан никогда не сделал бы так. Он никогда бы не посмотрел на меня как на кусок мяса.
«Забери меня, Логан... Пожалуйста, забери меня отсюда», — молила я про себя, задыхаясь от рыданий.
Внезапно я вскинула голову, вытерла лицо мокрым рукавом. Был еще не поздний вечер. Огни города горели сквозь пелену дождя, и я вспомнила: ближайшший от дома вокзал работает до полуночи. Если я успею на последний автобус до Уайт-Ривер, я смогу исчезнуть. Морган будет искать меня у Джоша, будет проверять колледж, но он не знает... он не должен знать про Логана.
Я рванула с места, игнорируя холод, пробирающий до костей. Мне нужно было домой. Там, в тайнике под половицей, лежал мой паспорт. Если родители не все пропили, может удастся стащить у них остатки своих денег. Этого должно хватить на билет в один конец.
Я бежала к автобусной остановке, и каждая капля дождя казалась мне попыткой города отмыть меня от металлического вкуса поцелуя Моргана. Я должна успеть. До того, как его черные внедорожники перекроют все выезды из этого ада.
Каждый вдох давался с трудом, ребра отзывались тупой болью, но в голове пульсировала только одна мысль: Бежать. Как можно дальше, от его рук, от этого липкого чувства предательства.
Как добралась до дома - не помню. Я влетела туда, едва не поскользнувшись на мокрых ступенях. Дверь была приоткрыта.
— Явилась, мелкая дрянь! — взревел Джош, едва я переступила порог. Он сидел обмякший, с мутными глазами. — Где тебя носило? Опять со своими дружками развлекалась, пока мать тут в отключке? Лучше бы денег у них заняла!
— Милисент... — донесся с дивана хриплый голос матери. Она выглядела как тряпичная кукла. — Где ты шлялась... Ты вся мокрая... Как шлюха.
– Заткнитесь! Оба! — я пролетела в свою комнату, не желая слушать их пьяный бред.
То, что они не в состоянии поднять на меня руку, не было облегчением. Видеть их такими — всегда удар под дых. Они были живым доказательством того, что «истинная любовь» — это просто красивая обертка для клетки.
Джинсовка осталась у Моргана. Моя камера — тоже. Плевать. Я схватила старый, потертый рюкзак, закинула туда пару футболок и паспорт. Натянула старую тонкую куртку и кепку, пряча густые волосы.
Пока собиралась, в гостиной стихло. Я осторожно выглянула: Джош вырубился, уронив голову на сложенные руки. Его тяжелый, прерывистый храп заполнил квартиру. Мать же, куда-то ушла.
Я подошла к нему, едва сдерживая тошноту от запаха перегара. Мои пальцы нырнули в его карман. Я надеялась найти хотя бы пару десяток на билет, но когда я вытянула руку, сердце едва не остановилось.
Пачка пятидесяток. Целая пачка, перетянутая резинкой.
Откуда, черт возьми, у него так много? Джош не держал в руках таких денег последние пять лет. Неужели он ввязался в какую-то грязную сделку? Или продал последнее, что у нас осталось? Времени думать не было. Я засунула деньги в карман куртки, чувствуя, как они жгут мне бедро.
Я не стала предупреждать мать. Просто натянула козырек пониже и выскользнула за дверь.