Страница 42 из 58
Морган лежал рядом, подперев голову рукой. Его огромная татуированная ладонь покоилась на моем животе, и я чувствовала, как его пальцы слегка сжимаются, собственнически вминаясь в мою плоть. Его взгляд — тяжелый, золотой, лишенный всякой человеческой мягкости — сканировал моё лицо.
— Проснулась, маленькая омега, — пророкотал он, и этот звук отозвался во мне мгновенным, позорным сокращением мышц там, где всё еще ощущался его вес.
Он приподнялся, и я увидела на его плечах и спине багровые борозды от моих ногтей. Гордость шептала, что я должна ужаснуться, но инстинкт внутри лишь довольно заурчал: моя работа.
Картрайт дотянулся до подноса на тумбочке. Там стоял стакан воды и тарелка с нарезанными фруктами.
— Пей, Мими. Ты потеряла слишком много влаги за ночь. Тебе нужны силы, чтобы выдержать сегодняшний день.
Он приподнял мою голову, прижимая стакан к моим истерзанным, припухшим губам. Вода показалась мне божественным нектаром, но стоило сделать глоток, как Морган медленно провел свободной рукой по моему бедру вверх, заставляя меня захлебнуться и выгнуть спину.
— Видишь? — он хрипло рассмеялся, глядя, как я судорожно хватаю ртом воздух. — Твой организм не хочет еды. Он хочет только мой член. Твой запах сейчас… он стал невыносимым. Декстер внизу, наверное, уже сходит с ума, пытаясь не сорваться с цепи.
Я смотрела на него затуманенными глазами, чувствуя, как вторая волна жара — более мощная и дикая — начинает подниматься из самых глубин моего существа. Телефон за шкафом в другой комнате казался чем-то из прошлой жизни, нелепой выдумкой. Сейчас существовал только этот Альфа, его обжигающие руки и эта бесконечная, сводящая с ума нужда, которую мог утолить только он
Морган отставил стакан и рывком перетянул меня к себе, усаживая на свои бедра. Я всхлипнула, чувствуя, как его возбуждение мгновенно упирается в моё горячее лоно.
— Ты больше не будешь бороться, Мими, — выдохнул он мне в самые губы, и его пальцы грубовато вошли в мои волосы, оттягивая голову назад. — Ты будешь только просить.
Контраст был настолько резким, что по позвоночнику прошел электрический разряд, заставляя меня невольно сжать колени на его талии.
— Наказать тебя за побег? — прорычал он, и его огромные ладони по-хозяйски легли на мои ягодицы, притягивая еще плотнее.
Весь второй день он превратил в изощренную пытку. Он изводил меня ласками, доводя до края и в последний момент отстраняясь. Его губы терзали мою грудь, соски горели от его языка, пальцы... его длинные, сильные пальцы томительно медленно исследовали меня, то углубляясь, то лишь дразня у самого входа.
— Пожалуйста... Морган... — я уже не узнавала свой голос. Это был скулеж раненого зверя, лишенного воли.
Я металась на его коленях, впиваясь ногтями в его плечи, умоляя его войти, заполнить эту ноющую, пустую пропасть внутри. Мой разум окончательно капитулировал перед вторым пиком жара. Я терлась лицом о его шею, жадно вдыхая запах пота и феромонов, чувствуя, как его член — огромный, пульсирующий, твердый как сталь — дразнит меня, скользя по влажной коже бедер, но не давая того, чего я жаждала больше жизни.
— Скажи это, Милисент, — выдохнул он мне в самое ухо, и я почувствовала, как его зубы прихватили мочку. — Скажи, что ты больше не можешь без меня.
— Нет... я... не смогу... — я задыхалась, слезы катились по щекам, смешиваясь с его слюной на моей шее. — Пожалуйста, Морган... возьми меня... быстрее... Да!
Он хрипло, победно рассмеялся и, перехватив меня под бедра, резко опустил на свой член. Я закричала, запрокидывая голову, когда он вошел в меня до самого предела, выбивая дух. Это было невыносимо глубоко, невыносимо остро. Мир взорвался миллионами искр.
Весь день прошли в этом безумном ритме. Он брал меня на кровати, у окна, прижимая к холодному стеклу, на ковре — везде, где нас настигала жажда. Я была лишь послушным пластилином в его руках, стонущим, текучим, полностью стертым как личность. К вечеру я уже не могла стоять на ногах, а мой голос охрип от бесконечных криков наслаждения.
Морган смотрел на меня, и в его золотых глазах светилось абсолютное, божественное торжество. Он победил. Он выжег во мне всё человеческое, оставив только омегу, которая живет его вдохом.
Я была похожа на изломанную куклу, чьи ниточки обрезали, оставив лишь инстинктивное дрожание мышц. Жар, который Морган раздувал в моем теле часами, превратился в сплошную стену белого огня. Я больше не соображала, где верх, а где низ — существовал только ритм его движений, вкус его кожи и невыносимое, острое до боли наслаждение, которое он вколачивал в меня с каждым толчком своего тяжелого, горячего члена.
Вместо криков из горла вырывался лишь сухой, надломленный хрип. Я чувствовала, как его пальцы до боли впиваются в мои бедра, фиксируя меня, пока он в последний раз за этот бесконечный день доводил меня до пика.
— Смотри на меня, Мими... — его голос доносился словно из-под толщи воды. — Смотри, кому ты принадлежишь.
Я попыталась сфокусировать взгляд на его золотых глазах, полыхающих триумфом, но мир вокруг начал стремительно темнеть.
Звуки спальни, его тяжелое дыхание — всё слилось в единый гул. Моё тело, истощенное гормональным штормом и его ненасытной жаждой, просто не выдержало.
В момент, когда очередная судорога оргазма прошила позвоночник, вспышка в глазах сменилась абсолютной пустотой. Мои руки, судорожно сжимавшие его плечи, бессильно соскользнули вниз. Голова откинулась на подушки, и сознание погасло, как задутая свеча. Последнее, что я ощутила — это его горячее дыхание на своих губах, то как он крепко, почти до хруста костей, прижал моё обмякшее тело к себе.
— Отдыхай, моя маленькая омега, — прошептал он, накрывая нас обоих тяжелым одеялом.
Я провалилась в глубокий, черный обморок, лишенный снов и боли.
Третье утро наступило в полузабытьи. Жар течки, изводивший меня первые два дня, из яростного пожара превратился в густую, паточную негу. Я открыла глаза и обнаружила, что лежу на груди Моргана, чья рука собственнически покоилась на моем бедре, а пальцы лениво поглаживали кожу, вызывая мгновенные мурашки. В теле была странная легкость, но разум всё еще оставался в плену его тяжелого, мускусного аромата.
Морган почувствовал мое пробуждение мгновенно. Он приподнял мой подбородок, заставляя встретиться с его глазами. Золото в них теперь горело мягче, но в этом спокойствии было еще больше пугающей власти.