Страница 43 из 58
— Тебе лучше, Мими? — пробасил он, и вибрация его голоса отозвалась сладким спазмом внизу живота.
— Да… — выдохнула я, и мой голос прозвучал непривычно нежно. — Но тело… всё еще горит.
Он хрипло усмехнулся и, легко подхватив меня, направился в ванную.
Огромная мраморная чаша была уже наполнена. Морган опустил меня в горячую воду и вошел следом, садясь позади. Его грудь прижалась к моей спине, а сильные руки начали медленно намыливать плечи, шею, задерживаясь на багровой метке, которую он оставил вчера. Я невольно откинула голову ему на плечо, задыхаясь от близости.
— Ты такая послушная, — прошептал он, и его рука скользнула под воду, медленно исследуя мои бедра. — Твой инстинкт наконец-то заткнул упрямый разум. Скажи, тебе ведь нравится быть со мной?
— Я… я ненавижу это чувство, — прошептала я, но мои бедра сами собой разошлись под водой, подставляясь под его ласки. — Я ненавижу то, как сильно хочу тебя.
— Это не ненависть, Мими. Это капитуляция, — Морган развернул меня к себе лицом, усаживая на свои колени.
Вода выплескивалась через край, когда он притянул меня за талию, заставляя почувствовать его новый, твердый как камень позыв. Морган снова вошел в меня — плавно, глубоко, заполняя до предела в этой горячей воде.
— Проси меня, — приказал он, глядя мне прямо в глаза. Его руки жестко зафиксировали мои бедра. — Скажи, что тебе больше никто не нужен.
— Пожалуйста… Мор… — я задыхалась, впиваясь ногтями в его мокрые плечи, двигаясь в ритме его толчков. — Да… я твоя. Бери меня… еще!
Я окончательно сдавалась. Каждое слово было правдой — в этом дурмане течки он стал моим единственным кислородом. Морган брал меня в ванной, прижимая к кафельной стене, заставляя стены дрожать от моих криков. Он закреплял свою власть каждым движением своего тяжелого члена, каждым укусом в плечо, каждой тихой похвалой.
Третий день течки догорал в густых малиновых сумерках, просачивающихся сквозь тяжелые портьеры спальни Моргана.
Воздух здесь стал настолько плотным от аромата секса, мускуса и сладкого цветочного нектара, что, казалось, его можно было резать ножом.
Я лежала на огромной кровати, разметанная по измятым черным простыням. Тело больше не горело яростным пламенем, оно плавилось, превращаясь в тягучий мед.
Мышцы ныли приятной, глубокой усталостью, а кожа везде — от кончиков пальцев до покусаных плеч — была покрыта невидимым клеймом его прикосновений.
Морган медленно вышел из ванной, обернув полотенце вокруг мощных бедер. Капли воды блестели на его татуированной груди, стекая к рельефному прессу. Он выглядел как бог, только что сошедший с кровавого пьедестала, — умиротворенный, смертоносный и абсолютно удовлетворенный.
— Иди ко мне, Мими, — пробасил он, и этот рокот заставил мои внутренности непроизвольно сжаться в сладком спазме.
Я не спорила. Капитуляция моего тела была полной. Я приподнялась на локтях, чувствуя, как отросшие черные волосы щекочут обнаженную спину, и поползла к нему по матрасу, как послушный зверек.
Морган сел на край кровати и притянул меня к себе, усаживая спиной к своей груди. Его огромные ладони легли на мои бедра, и я блаженно откинула голову ему на плечо, подставляя шею.
— Ты пахнешь как моя победа, — выдохнул он мне в самую жилку на шее, обжигая кожу горячим дыханием. Его пальцы медленно, почти лениво скользнули по моей талии вниз, заставляя меня выгнуться и прижаться к его твердому животу. — Чувствуешь это? Моя обожаемая "бета".
— Я чувствую… — прошептала я, и мой голос, мягкий и певучий, окончательно перестал принадлежать прежней мне. — Я чувствую, что без тебя мне холодно.
Морган хрипло рассмеялся, развернул меня к себе, заставляя смотреть в его глаза, которые теперь были глубокого черного цвета, с крошечной золотой искрой на самом дне. Он медленно провел большим пальцем по моим припухшим, искусанным губам.
— Течка почти прошла, — констатировал он, и в его голосе прозвучало собственническое торжество. — Но это ничего не меняет. Ты останешься в этой комнате. В моей постели Мими. Навсегда.
Он обхватил мое лицо ладонями, заставляя смотреть в самую бездну его потемневших глаз, и медленно, с тягучим собственническим упоением, прильнул к моим губам. Этот поцелуй не был похож на те, что случались в жару течки — в нем не было спешки, только глубокое, пугающее утверждение своей власти. Я ответила ему, податливо приоткрывая рот.
Когда он наконец разорвал контакт, на моих губах остался вкус его кожи и терпкого мускуса. Морган поднялся, подошел к массивному шкафу и достал оттуда свою черную рубашку.
— Иди ко мне, Мими, — приказал он, и я послушно села на край кровати.
Он начал одевать меня, как фарфоровую куклу. Его пальцы, привыкшие к оружию и власти, были неожиданно ловкими, когда застегивали пуговицу за пуговицей под самым моим подбородком. Ткань, пропитанная его ароматом — кедром, холодным металлом и мраком — коснулась тела, и я невольно вздрогнула. Рубашка была велика, рукава закрывали кисти, а подол доходил до середины бедер.
— Пока что, ты будешь носить мои вещи, — выдохнул он, поправляя воротник.
Я уткнулась в неё носом, чувствуя, как омежья природа внутри блаженно затихает, окутанная его «меткой». Вскоре он принес поднос с едой — легким бульоном и фруктами. Морган сам кормил меня, ложка за ложкой, не позволяя даже поднять руку. Когда голод был утолен, а тело окончательно обмякло от истощения, он уложил меня на подушки, укрыв тяжелым одеялом.
— Спи, — приказал он, целуя меня в висок.
Я провалилась в сон мгновенно, без сновидений и кошмаров.