Страница 39 из 58
Эффект был мгновенным. Глаза Картрайта вспыхнули диким, нечеловеческим золотом, а зрачки вытянулись в узкие щели. Он резко, без предупреждения, обрушил на меня свою ауру — плотную, едкую, первобытную. Воздух в комнате мгновенно превратился в свинец, меня накрыло волной такого животного ужаса, что я едва не лишилась чувств.
Я стояла, дрожа всем телом.
— Только… только давить и можешь, — мой голос сорвался на хрип, но я упрямо продолжила говорить — Ведь по-другому… я никогда не стану тебе подчиняться.
Морган замер. В его глазах бушевала буря, он выглядел так, будто готов сорвать с меня платье прямо здесь и пометить. Но вдруг он хрипло, надломленно засмеялся — этот звук пробрал меня до самого нутра, вызывая невольный спазм внизу живота. Он не выпустил меня, напротив, прижал еще крепче, так что я ощутила его тяжелое, каменное возбуждение.
— Не убивай крохи моего самообладания раньше времени, Мими, — прорычал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой жажды. — Тем более, когда течка начнется, ты сама приползешь в мою комнату. – Моргана лукаво улыбнулся, – Самки любят, когда их трахают на чужой территории. Это заставляет вас скулить громче.
Картрайт, проигнорировав мой слабый вскрик, подхватил меня на руки. Его хватка была железной, неоспоримой. Я хотела ударить его, оттолкнуть, но его аура сгущалась, превращаясь в невидимый свинец, который придавил мой язык к небу. Я не могла вымолвить ни слова, только судорожно хватала ртом воздух, пока он нес меня по коридору.
Когда мы оказались на кухне, он осторожно, почти бережно усадил меня прямо на прохладную мраморную столешницу. Бедра коснулись холодного камня, и этот контраст с внутренним пожаром заставил меня судорожно выдохнуть.
На столе уже стояли знакомые бумажные пакеты из нашего любимого дайнера. Запах жареного мяса, специй и свежего хлеба на мгновение пробился сквозь его тяжелый мускус. Морган отступил на шаг, я чувствовала, как его гнев уходил глубоко под кожу, оставляя лишь легкое, вибрирующее эхо.
Я наконец-то смогла расслабиться, насколько это было возможно в моем состоянии.
Лихорадочный жар от приближающейся течки никуда не делся — он пульсировал внизу живота тяжелым, тягучим ритмом, заставляя меня невольно сжимать колени. Но теперь я хотя бы могла дышать.
Морган молча достал из пакета мой любимый бургер и положил рядом со мной. Золото в его глазах всё еще тлело, но теперь это был взгляд сытого хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется.
— Ешь, Мими, — его голос был тихим, почти ласковым, но в этой ласке сквозило такое пугающее право обладания, что у меня перехватило горло. — Тебе нужны силы. Ночь будет долгой, и я не хочу, чтобы ты упала в обморок в самый неподходящий момент.
Я смотрела на бургер, и тошнота подступила к самому горлу. Каждая деталь этой «заботливо» обставленной сцены кричала о том, как умело он вплетал свои кандалы в мои самые светлые воспоминания. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и заставила себя поднять взгляд на Моргана.
— Эта еда вызывает у меня отвратительные воспоминания, — выплюнула я, и мой голос, несмотря на внутреннюю дрожь, прозвучал резко. — Так что засунь её себе в…
Я не успела договорить. Морган сделал короткий, хищный шаг вперед, вклиниваясь между моих разведенных коленей. Я оказалась зажата его массивным телом и бедра Картрайта вплотную коснулись моих.
Морган стоял так близко, что я чувствовала жар, исходящий от его кожи, даже сквозь ткань платья. Он не давил на меня своей невидимой мощью, не заставлял мои легкие гореть от нехватки воздуха. В этом штиле была особая, извращенная интимность. Без удушающей ауры я чувствовала его еще острее — как мужчину, как хищника, который загнал меня в угол и теперь просто наслаждается моей беспомощностью.
Его руки уперлись в столешницу по обе стороны от моих бедер, запирая в живую клетку. Он склонился к моему лицу, и в его глазах, ставших обсолютно черными в тени кухни, плясали опасные искры.
— Как я рад, что ты осталась прежней Мими, — прошептал он, и его губы почти коснулись моей щеки. — Твой огонь всегда заводил меня. Это делает будущую капитуляцию только слаще.
Я попыталась отвернуться, но он поймал мой взгляд, заставляя смотреть прямо в бездну его зрачков. Жар течки внутри меня отозвался на его близость болезненным, тягучим спазмом.
— Но выбирай выражения, моя маленькая омега, — его голос стал бархатным, обволакивающим. — Теперь я твой Альфа. Ты можешь кусаться, царапаться, можешь ненавидеть меня... но это ничего не изменит.
Он медленно провел носом по моей скуле, втягивая запах моих феромонов с такой жадностью, что я невольно вздрогнула.
— Посмотри на себя, — продолжал он, и его рука медленно, почти лениво скользнула по моему колену вверх, заставляя шелк платья шуршать по коже. — Ты дрожишь не от страха, Мими. Ты дрожишь от того, как сильно хочешь, чтобы я перестал разговаривать и наконец-то сделал то, ради чего твоя природа проснулась.
Я задыхалась. Без его подавляющей ауры я чувствовала собственное возбуждение еще отчетливее. Оно было постыдным, ярким, пульсирующим в такт его словам.
— Я не... я не хочу... — выдохнула я, но голос прозвучал как стон, ломаясь на последнем слове.
Морган хрипло усмехнулся, его пальцы на моем бедре сжались чуть крепче.
— Твой рот лжет, а тело — нет. Оно уже покорно, Мими. Ты просто еще боишься это признать. Но течка расставит всё по своим местам.
Он замер, прижимаясь лбом к моему лбу, и я почувствовала, как между нами натягивается невидимая струна, готовая лопнуть в любую секунду.
Я до боли впилась пальцами в холодный мрамор столешницы, чувствуя, как его близость выжигает во мне остатки самообладания. Гордость, израненная и загнанная в угол, в последний раз оскалилась внутри.
— Пошел ты, Морган! — выдохнула я и, собрав всю оставшуюся силу, резко толкнула его в широкую грудь.
Он даже не пошатнулся. Мои руки уперлись в него, как в бетонную стену, а в следующую секунду мир перевернулся. Морган перехватил мои запястья одним молниеносным движением. Его хватка была стальной, не оставляющей шанса даже на микрон движения. Он завел мои руки мне за спину, рывком подаваясь вперед и вжимаясь своим массивным телом в мое.
Моя грудь, ставшая пугающе чувствительной из-за жара, выгнулась навстречу его лицу. Тонкий шелк платья натянулся до предела, не скрывая того, как сильно я на него реагирую.