Страница 38 из 58
Глава 11
Я почувствовала его раньше, чем услышала шаги. Запах ворвался под дверь, как ядовитый газ. Кедр, горький мускус и раскаленный металл. Тело отозвалось мгновенно и позорно: ноги задрожали, становясь ватными, а внизу живота вспыхнул такой яростный, пульсирующий жар, что я едва не выронила телефон. Течка подступала, превращая мои вены в реки жидкого огня, и присутствие Картрайта в доме только ухудшало ситуацию.
Я лихорадочно выключила мобильный, сберегая заряд, и запихнула его в глубокую щель за массивным шкафом. Вспомнив, как Морган учуял феромоны Логана от деревянного браслета, я в панике бросилась к раковине. Я терла руки мылом до красноты, пытаясь смыть запах, лишь бы он не нашел телефон.
В глазах темнело. Жар становился невыносимым, платье казалось слишком тесным, а кожа — излишне чувствительной. Каждый его шаг в коридоре отдавался во мне электрическим разрядом. Я была похожа на загнанную дичь, чьи инстинкты уже признали охотника, хотя разум всё еще пытался бороться. Я вышла в комнату, едва удерживаясь на ногах, и в этот момент дверь открылась
Морган замер на пороге. Даже не взглянув на рюкзак,— его внимание, всё его хищное существование в эту секунду замкнулось на мне.
Я стояла у края ковра, вцепившись пальцами в подол своего шелкового платья. Кожа рук была влажной от мыла и холодной воды, но всё остальное тело полыхало. Мой собственный запах — теперь я чувствовала его сама — стал невыносимо густым, паточным, приторно-сладким. Он заполнял комнату, смешиваясь с его тяжелой аурой, создавая взрывную смесь.
Морган медленно сделал шаг внутрь, подходя ко мне.
– Ты вся трясешься, Мими, — его голос прозвучал тише обычного, вибрируя низкой нотой, от которой у меня подкосились колени.
— Мне… мне просто нехорошо, — выдохнула я, пятясь назад, пока не уперлась спиной в холодную стену.
Морган сократил расстояние между нами в два широких, бесшумных шага. Он не прикасался ко мне, но я чувствовала жар, исходящий от его массивного тела, как от раскаленной печи. Он склонил голову, жадно втягивая воздух у моего виска. Его ноздри расширились.
– Не лги мне. – он выдохнул это прямо мне в кожу, — Твоя природа наконец-то берет свое. Ты пахнешь так, что у меня темнеет в глазах.
Я зажмурилась, пытаясь сдержать стон. В голове пульсировала фамилия «Фарроу» и спрятанный в ванной телефон, но сейчас всё это казалось таким далеким. Здесь и сейчас был только он — мой персональный кошмар и единственное спасение от этого сжигающего изнутри огня.
— Морган, пожалуйста… — я сама не знала, о чем прошу: чтобы он ушел или чтобы прекратил эту пытку и наконец коснулся меня.
— Пожалуйста... что? Ты ведь чувствуешь это, правда? — повторил он, и его голос, лишенный всякой жалости, пробирал до костей. — Эту пустоту внутри, которую могу заполнить только я.
Я стояла, вжавшись в стену, чувствуя, как реальность ускользает. Жар внизу живота стал пульсирующим. Я сглотнула вязкую слюну, глядя в его черные, пугающие глаза.
— Морган… — мой голос сорвался, стал тихим, полным боли и отчаяния. — Как ты вообще ко мне относишься? Что ты хочешь от меня на самом деле? Ты… ты всё это время притворялся? Все эти годы… вся та забота, разговоры… это была ложь?
Он замер. Его рука, парящая в миллиметре от моего лица, медленно опустилась. Он не отступил — наоборот, наклонился ниже, так что я ощутила его тяжелое, горячее дыхание на своих губах.
— Притворялся? — он хрипло усмехнулся, и в этом звуке не было веселья, только пугающая прямота. — Нет, Мими. Я никогда не притворялся, и сестрой не называл. Я оберегал тебя. Я ждал, пока ты созреешь. Я любил тебя так, как только может Альфа любить свою пару.
Он сделал еще полшага, лишая меня последнего пространства. Его массивная грудь почти касалась моей, и я чувствовала, как тело невольно тянется к нему, требуя контакта.
— Я хочу, чтобы ты признала очевидное, — выцедил он, и его зрачки расширились, почти полностью затопив радужку. — Я хочу твоего полного, безусловного подчинения. Не потому, что я сильнее, а потому, что ты сама больше не сможешь существовать без меня. Твоё «пробуждение» — это не случайность, это судьба. И сегодня ночью ты поймешь, что я — единственный, кто имеет право брать тебя.
Я смотрела на него, и слезы застилали взор. Он говорил о любви, но в его словах я слышала только звон цепей.
— Значит, бета, была тебе не нужна? — прошептала я, давясь рыданием. — Тебе нужна была... омега?
Морган молча протянул руку и на этот раз коснулся моей шеи, накрыв ладонью пульсирующую жилку. Его пальцы были обжигающими.
— Мне всегда была нужна только ты, — отрезал он. — Но теперь ты наконец-то стала целой.
Его ладонь на моей шее сжалась, фиксируя мой затылок. Губы Моргана накрыли мои — не в поцелуе, а в захвате. Тяжелый, горячий вкус его власти ворвался в мой рот, выжигая остатки воздуха.
Внутри меня бушевал шторм. Несмотря на томительный, паточный жар, разливающийся по венам, разум сейчас был пугающе ясен — Морган намеренно держал свою ауру в узде, давая мне иллюзию контроля. Я изо всех сил упиралась ладонями в его каменную грудь, чувствуя под пальцами бешеный ритм его сердца, пыталась отвернуться, но тело... моё проклятое тело жило своей жизнью. Оно выгибалось навстречу его теплу, а соски мучительно затвердели, стираемые тканью платья о его грубую рубашку.
Морган перехватил мою талию, рывком впечатывая мои бедра в свои, заставляя почувствовать каждое движение его напряженного тела. Он целовал меня долго, изнуряюще, пробуя на вкус мой протест, пока я не начала задыхаться. Когда он наконец отстранился, его дыхание было рваным, опаляющим мою кожу.
— Ночью я заберу тебя к себе в комнату, — выдохнул он мне прямо в губы, и его голос вибрировал низкой, опасной нотой. — Там, тебе будет легче переносить течку.
Я с трудом сглотнула. Горечь и ярость на мгновение пересилили лихорадку. Я посмотрела на него с вызовом, хотя колени ходили ходуном.
— Ну да, совсем забыла, — прошептала я, кривя губы в ядовитой усмешке.
Морган прищурился, его пальцы на моей талии впились в кожу почти до синяков.
— Забыла о чем?
— О том, что животные любят трахаться на своей территории, — я намеренно выделила это слово, хлестнув его им по лицу.