Страница 37 из 58
— И не называй меня так! — выкрикнула я, вкладывая в это всё свое презрение. — Для тебя я Милисент! Придурок!
Я взлетела по лестнице, не оглядываясь. За спиной осталось тяжелое молчание Декстера,
Вбегая в спальню, закрыла дверь и прижалась к ней спиной, пытаясь унять бешеное сердцебиение.
Я вытянула телефон из потайного кармана рюкзака, и спряталась в ванной. Пальцы судорожно сжались на холодном пластике. Первым делом, не отдавая себе отчета, я прижала его к лицу, зажмурившись до цветных пятен перед глазами.
Запах Логона.
Он всё еще жил в микротрещинах корпуса, на чехле, в самой памяти этого устройства.
Его аромат был полной противоположностью той удушающей, грозовой мощи, которой Морган выжигал всё живое вокруг. Логан пах умиротворением: скошенной луговой травой, теплым летним дождем и едва уловимой ноткой цитруса — запахом дома, которого у меня никогда не было. Этот аромат не ломал позвоночник, он не заставлял падать на колени. Он нашептывал о свободе, о простых прогулках по вечерам, о жизни, где ты — человек, а не пленник.
– Так вот как пахла моя любовь... – Прошептала я, чувствуя как слезы подступают к глазам.
Я сделала ещё один глубокий вдох, и сердце заныло от невыносимой тоски. Мне так хотелось нажать на кнопку вызова. Просто услышать его спокойное «Привет, Мими». Но рука замерла. Логан и Айла… Там, Уайт - Ривер, в маленьком домике, ждут ребенка. Если я позвоню, если втяну его в это. Картрай превратит их жизнь в ад. Он не пощадит ни Логана, ни Айлу, ни их нерожденного малыша.
Я не могла стать той, кто принесет смерть в их дом. Я должна защитить их единственным способом — своим молчанием.
— Прости, Логан… — прошептала я, сглатывая горький ком, и решительно включила экран.
Запершись в ванной, я смотрела на десятки уведомлений. Среди бесконечного потока сообщений от старосты колледжа мой взгляд зацепился за одно-единственное с неизвестного номера: «Милисент, это Сайлас Фарроу. Свяжись со мной».
Фарроу… Это имя всплыло из глубин памяти, обрывками пьяных жалоб отца на «старого тирана», который лишил его наследства. Где-то в новостях, в заголовках о старейших кланах страны — эта фамилия всегда означала недосягаемую власть. Но прежде чем я успела осознать масштаб этой зацепки, воздух в ванной вдруг стал густым и вязким.