Страница 33 из 58
С глухим, утробным рыком он излился в меня — горячо, неистово, заполняя всё пространство до самого горла. Я судорожно сглотнула, не в силах сопротивляться напору, принимая его сперму, его клеймо. Горло обожгло густым, соленым жаром. Я всхлипнула, задыхаясь, но Морган не отпускал мой затылок, заставляя меня слизывать каждое проявление его триумфа, пока он медленно, тяжело дыша, содрогался в финальных толчках.
Слюна и слезы смешались с его семенем, стекая по подбородку на обнаженную грудь. Я была полностью опустошена, разрушена, раздавлена этим актом тотального обладания.
Когда он наконец отпустил мои волосы, я бессильно повалилась вперед, утыкаясь лбом в его колено. Мои плечи мелко дрожали.
Морган стоял над моей согбенной фигурой, восстанавливая дыхание, и его золотые глаза светились первобытным, абсолютным удовлетворением. Он протянул и заставл меня снова поднять лицо.
— Это только начало, моя любимая, маленькая омега, — выдохнул он, глядя на мои истерзанные, блестящие губы.
Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя во рту его вкус, а внутри — ту самую позорную, пугающую наполненность. Моя человеческая гордость была растоптана здесь, на этих осколках, но пробудившееся существо во мне впервые за эти дни затихло, насытившись близостью своего Альфы.
****
Я так и сидела на коленях, задыхаясь и содрогаясь в финальных, ломаных всхлипах.
Всё моё лицо горело, а во рту стоял тяжелый, соленый вкус его триумфа. Морган возвышался надо мной, его грудь ходила ходуном, а золотые глаза сверкали первобытным, сытым блеском хищника, который наконец-то вонзил клыки в свою добычу.
Его большой палец, грубый и горячий, мазнул по моему подбородку, собирая густую, белесую каплю, смешанную с моими слезами.
— Оближи, — пророкотал он. Это не была просьба. Это был последний штрих в картине моего полного низложения.
Я заторможенно, ведомая лишь его волей, подалась вперед. Мой язык коснулся его кожи, осторожно и покорно собирая остатки его сути с его пальца. Я чувствовала каждую линию на его подушечке, каждый миг его абсолютной власти над собой. Внутри меня что-то окончательно надломилось,
сменившись странным, густым оцепенением.
Морган молча подхватил меня за талию, рывком поднимая с колен, словно я была тряпичной куклой. Мои ноги подкосились, я едва не рухнула на осколки, но он крепко прижал меня к своему раскаленному торсу и перенес в другую комнату.
Я упала на чистые простыни, чувствуя себя полностью обнаженной и опустошенной. Морган лег рядом, нависая надо мной своей массивной тушей. Его тяжелая рука по-хозяйски обхватила меня за талию, притягивая спиной к своей груди. Он буквально впечатал меня в себя, лишая возможности пошевелиться.
Его лицо уткнулось в изгиб моей шеи, там, где под кожей бешено бился пульс. Я почувствовала его колючую щетину и то, как его ноздри расширяются, жадно втягивая мой новый, проснувшийся аромат.
— Полежи со мной, Мими… — его голос превратился в низкий, хриплый рокот, вибрирующий в моей ключице.
Я лежала неподвижно, глядя в темноту комнаты, и по вискам всё еще стекали слезы, но тело… оно больше не дрожало от страха. Оно плавилось в его руках, признавая своего Альфу.
Морган тяжело дышал мне в шею, обжигая каждым выдохом. Его рука, лежавшая на моем животе, вдруг начала медленное, неторопливое движение вниз. Пальцы, мозолистые и горячие, едва касались кожи, но от этого контраста по моему телу пробежала новая, судорожная волна.
Ладонь скользнула ниже, минуя талию и плоский живот. Когда его пальцы коснулись нежной кожи между моих бедер, я невольно всхлипнула, выгибая спину. Платье, задравшееся до пояса, не защищало меня. Он провел пальцами по нежным складочкам — там, всё пульсировало от невыносимого, тягучего жара.
— Правильно, теки для меня малышка. — прорычал он, и я почувствовала, как его пальцы стали влажными. — Плач, но я знаю, что твоя природа умоляет меня не останавливаться.
Он начал медленно, с мучительной ритмичностью ласкать меня, заставляя разум окончательно помутиться. Я вцепилась пальцами в его предплечье, пытаясь оттолкнуть или, наоборот, притянуть ближе — уже сама не знала. С губ сорвался ломаный, постыдный стон, который утонул в его новом, жадном поцелуе в мое плечо.
— Ты пахнешь как ебаный рай, — прошептал он, зарываясь лицом в волосы и вдыхая мой аромат, смешанный с его собственным запахом. — И я никогда, слышишь, никогда тебя не отпущу. Ты моя.
Я зажмурилась, чувствуя, как его средний палец проникает в меня, параллельно лаская давно набухший клитор, этим вызывая очередные сладкие стоны.
Его безжалостные движения, выбивали из меня последние крохи сопротивления. Я металась под тяжелым телом, впиваясь ногтями в его татуированное предплечье, пока мир вокруг не превратился в сплошное белое пятно. Горло сдавило немым криком, и в следующую секунду меня накрыло — мощная, тягучая волна наслаждения выгнула мою спину дугой. Я замерла, судорожно хватая ртом воздух, и обмякла в его руках, чувствуя, как каждая мышца превращается в жидкий мед.
В тишине комнаты, нарушаемой только моим рваным дыханием, раздался низкий, вибрирующий звук. Морган хрипло и тихо засмеялся мне в шею. Этот смех прошил меня насквозь, вызывая новую волну постыдных мурашек.
— Умница, Мими — прошептал он, и я почувствовала, как его губы растянулись в торжествующей усмешке на моей коже. — Видишь? Твое тело не умеет лгать так искусно, как твой разум. Оно уже выбрало своего альфу.
Он не убрал руку, продолжая собственнически сжимать меня между ног, притягивая еще ближе, так что между нами не осталось даже миллиметра пространства. Его жар обволакивал, убаюкивал, лишая последних сил.
— Хорошая девочка, — голос Моргана стал мягким, почти ласковым, но в нем всё еще звенел металл приказа. — А теперь спи, Мими. Спи. Тебе понадобятся силы для того, что будет завтра.
Его рука тяжело легла мне на талию, придавливая к матрасу. Я хотела что-то возразить, хотела возмутиться его тоном, но веки стали неподъемными. Его запах — эта хвоя и мускус — заполнил сознание, вытесняя мысли о родителях, о Логане и о свободе.
Я послушно закрыла глаза, проваливаясь в глубокий, беспросветный сон под мерный стук сердца моего Альфы. Последним, что я осознала перед тем, как окончательно исчезнуть в темноте, было ощущение его губ на моем виске и понимание того, что я больше не принадлежу себе.