Страница 20 из 58
С тех пор так и повелось: язвительные взгляды, колкие фразы, молчаливое противостояние. Он считал меня обузой для Моргана, а я его — напыщенным индюком, который мнит себя правой рукой босса, хотя на деле просто выполняет приказы.
Машина плавно свернула на более тихую улицу, и Декстер снова заговорил:
— Слушай, Милисент… Я знаю, что мы никогда не ладили. Но я слышал про родителей. Мне… правда жаль. Это ужасно.
Я резко вскинула голову, встретившись с ним взглядом в зеркале. Внутри закипала злость — горячая, обжигающая, долгожданная. Хоть какое‑то чувство, кроме пустоты.
— О, теперь тебе жаль? — мой голос прозвучал резче, чем я ожидала. — Серьёзно? Ты двадцать минут назад увез меня с пепелища, как какой‑то потерянный багаж, и теперь решил сыграть в сочувствие? Да пошёл ты, Декстер. Не нужно мне твоей жалости.
Он на мгновение сжал руль, костяшки побелели. Но ответил сдержанно, хотя в голосе зазвучали стальные нотки:
— Да, мне жаль. И да, я вытащил тебя оттуда, потому что Морган с ума сходит. А ты ведёшь себя как упрямый ребёнок, который решил, что весь мир против него.
— Я не просила тебя меня спасать. Я не просила Моргана меня искать. Я вообще никого не просила вмешиваться в мою жизнь! – крикнула я.
— Ты сейчас просто истеришь, — отрезал он. — И я даже могу это понять. Но это не повод срываться на мне. Я не виноват в том, что случилось. И Морган не виноват.
— Зато ты отлично умеешь делать вид, что тебя это волнует, — прошипела я. — Но мы оба знаем правду: тебе плевать. Тебе всегда было плевать. Ты просто выполняешь приказ своего босса.
Декстер резко ударил по тормозам на красный свет, развернулся ко мне всем корпусом. Его глаза, обычно холодные и отстранённые, сейчас горели раздражением.
— Знаешь что, Милисент? — его голос стал тише, но от этого звучал ещё опаснее. — Ты права. Мне действительно было плевать. Плевать на тебя, на твои проблемы, на то, как ты цепляешься за Моргана, будто он единственный человек на земле. Но сейчас я вижу, что ты на грани. И если я не скажу тебе это сейчас... Короче, заткнись на минуту и послушай: Морган ищет тебя не потому, что так надо, а потому что не может без тебя. А ты… ты просто боишься признать, что тебе тоже нужен кто‑то. Даже если это он.
Я замолчала, ошеломлённая его речью. Впервые за всё время нашего знакомства Декстер говорил так искренне.
Свет сменился на зелёный, и он снова нажал на газ. Мы ехали дальше в молчании, но теперь оно было другим — не враждебным, а каким‑то… осмысленным.
Машина свернула на широкую подъездную аллею, обсаженную высокими туями. Вдали показался особняк Моргана — массивное здание с колоннами у входа и широкими окнами, за которыми угадывались тяжёлые бархатные шторы. Мраморные ступени вели к массивной двери из тёмного дерева, а по бокам от неё стояли каменные львы — молчаливые стражи этого дома.
Всё здесь кричало о власти, о деньгах, о вековых традициях семьи Картрайт. Когда‑то я восхищалась этим местом, представляла, каково это — быть частью чего‑то столь величественного. Теперь же, я не чувствовала ничего.
Машина остановилась. Декстер вышел первым, открыл мне дверь. Я медленно выбралась наружу, проигнорировав вытянутую им руку.
На пороге особняка уже стоял Морган.
Он выглядел так, будто не спал несколько дней: тени под глазами, небритые щёки, рубашка помята. Но когда он увидел меня, его взгляд вспыхнул — так ярко, что у меня перехватило дыхание.
— Мими… — его голос дрогнул. — Наконец‑то.
Он подошёл, расставляя руки в стороны. Я не отпрянула, а упала в его объятия и смотрела — на человека, который когда‑то был моим «старшим братом», а теперь стал кем‑то другим. И кем‑то пугающим.
Но сейчас мне было всё равно.
Мне просто нужно было, чтобы кто‑то обнял. И пусть это будет он.