Страница 9 из 206
Я вошла в свои покои, на ходу вынимая шпильки из волос. Каждая выскальзывала с тихим металлическим звоном, словно маленький кинжал, выпущенный из ножен. Нефритовые бусины тихо звякали, напоминая, что я уже далеко не в Тарнхолде, где всё решалось одним моим словом — или ударом топора. Мысль о побеге всё ещё крутилась в голове, пока очередная «особа» не устроила новое представление с утоплением.
Одна серебряная шпилька выскользнула из пальцев и со стуком упала на мраморный пол. И только тогда я его заметила.
Наследный принц Лун Юэ сидел на моих подушках — совершенно спокойно, словно это был его личный трон, а не временное ложе гостьи, которую едва не объявили самозванкой. Ноги скрещены, спина прямая, тёмно-синий шёлк лежал на нём так, будто ткань сама подчинялась его воле. Руки покоились на коленях. Лицо безмятежное. Только щека, по которой я влепила пощёчину, слегка розовела — как свежий рубец на полированном камне.
Я замерла. Что он здесь делает? Дождался, чтобы отплатить за удар? Или решил, что одной унизительной сделкой дело не ограничится?
— Чего застыла? — спросил он и улыбнулся.
Улыбка вышла лёгкой, почти ленивой, но в глазах стояла такая спокойная, холодная глубина, что по спине пробежал мороз. Я сглотнула. Сердце колотилось, но не от страха — от той самой холодной ярости, которая всегда приходила перед тем, как я брала в руки кинжал или рунический молот.
— Если вы здесь за извинениями, то зря потратили время. Я не жалею о пощёчине. И не собираюсь становиться вашей… главной наложницей.
Лун Юэ не шелохнулся. Только чуть наклонил голову, словно я была интересной фигурой на доске го, которую он только что переставил.
— Извинения? — тихо повторил он. — Вы — единственный человек в этом дворце, который ударил меня и при этом не опустился на колени после. Это… заставляет задуматься. Возможно, вы задумали всё это задолго до того, как сели на корабль в Тарнхолде.
— Вы переоцениваете меня. — усмехнулась я. — Или таким способом вы решили аннулировать брак?
Он не ответил сразу. Просто смотрел с тем самым спокойствием, которое уже начинало откровенно бесить.
— Возможно, ваш льстивый язык и может обвести вокруг пальца мою матушку и придворных дам, — продолжил он, — но не меня.
— Переходите к делу, Ваше Высочество. Не стоит попусту раздавать угрозы.
Лун Юэ улыбнулся — медленно, почти сладко. Так сладко, что захотелось всадить зажатую в кулаке шпильку ему прямо в горло.
— Принцесса Айрис, — произнёс он тихо, — я даже не начинал. Если я захочу вас обмануть, вы поймёте это только тогда, когда уже будете обмануты.
Он сделал долгую паузу — такую, какую делают лишь те, кто привык, что время — их слуга.
— Сядьте, — сказал он наконец и указал на подушки напротив. Не приказ. Предложение. Но в голосе звенела та сталь, которая ясно давала понять: это не просьба.
Я не села. Осталась стоять, сжимая шпильки в кулаке, как импровизированное оружие.
— Я предпочитаю говорить стоя. Особенно когда не понимаю, в какую игру меня пытаются втянуть.
Лун Юэ откинулся чуть назад, не сводя с меня глаз.
— Никаких игр, принцесса, — сказал он.
«Сдаётся мне, что для него игры — хлеб насущный, который он лопает каждое утро, даже не задумываясь о завтраке. Но он не ушёл. Значит, не так прост, как хочет казаться. Возможно, его ум окажется поострее, чем у отца.» Выбор у меня и правда невелик. Пришлось надеть маску той, кем я должна была стать, — его невесты. Тихой. Скромной. Но не дурочкой. В дурочку он бы не поверил ни на миг.
Я всё же опустилась на подушки напротив, не удостоив его даже намёка на поклон.
— И каковы же правила? — спросила, почти равнодушно.
Он улыбнулся — на этот раз тепло, почти ласково. Но я слишком хорошо знала, как выглядит оскал, когда его прячут под бархатом.
— Никаких правил нет, — ответил Лун Юэ. — Как и самой игры. Не стоит выдумывать сказки и искать врагов там, где их нет.
«Хитрый лис. Сколько бы он ни растягивал губы, хвост всё равно выдаёт его. А иногда за этой улыбкой можно разглядеть зубы — острые и готовые сомкнуться на горле.»
— Хотите что-то узнать — спрашивайте напрямую, — сказала я.
— Вы всё равно не ответили бы, даже если бы я спросил о ваших секретах.
— А вы попробуйте.
Он откинулся на подушки, приняв обманчиво расслабленную позу хищника, который только что поел и теперь решает, не загрызть ли ещё одну овцу просто потому, что может.
— Ладно, — произнёс он почти лениво. — Правда ли, что королевская семья Стоунхарт владеет тайной практикой плетения нитей?
"Вот оно." Эта практика известна лишь мудрецам и старейшинам Цзиньлуна. Для его семьи она, конечно, не тайна… но и не то, о чём говорят за ужином. Проверка? Или он просто кружит, как акула, выжидая, когда кровь окрасит воду?
— Да, — ответила я ровно. — Это не секрет для императорской семьи. Наш союз заключили наши отцы не только ради земель и границ, но и ради крови. Из поколения в поколение эти силы и знания передаются в моей семье. Собственно, как и в его.
Я намеренно упустила важные детали. Принц вроде бы расслабился, но его взгляд остался острым, как лезвие нового меча. Я смотрела в ответ, не отводя глаз. Эти проклятые обряды и сила предков уже достаточно отравили мне жизнь. Пусть его семейство потом захлебнётся удивлением, когда поймёт, что моя драгоценная сестрица пуста, как винный кувшин после пира. Отец долго сетовал, когда понял, что истинная сила обошла Селин стороной. Великая магия предков утекала сквозь пальцы, словно песок. Он даже подумывал предложить императору целую гору золота, лишь бы один из моих будущих детей когда-нибудь сел на трон Тарнхолда, но не знал, как подать это так, чтобы никто не учуял запах предательства и скрытой тайны.
— Странно… — произнёс Лун Юэ наконец.
— Что именно?
— Тебя всю жизнь готовили мне в жёны. А ты даже слова поперёк не сказала, когда узнала обо всём.
Я поправила прядь волос — медленно, почти лениво.
— Почему же. Сказала. Но ни император, ни императрица не приняли мои слова всерьёз. Я их понимаю. И вас понимаю тоже. Будущий император должен быть человеком слова. Выпил брачное вино с девушкой — будь добр, женись.
На секунду его взгляд изменился. В нём мелькнуло что-то острое, почти растерянное, словно он впервые услышал эти слова. Но эмоция исчезла так же быстро, как и появилась, растворившись в привычной маске.
«Странно… Неужели он знает не всё?»