Страница 8 из 206
Слово гулко ударило в виски. Перед глазами встала картина: мать, сжимающая рунный амулет перед смертью; отец, вкладывающий мне в ладонь первый топор; кузнецы, склоняющие головы, когда я прохожу мимо. Старшая дочь Железного Кулака. Наследница силы, что меняет саму судьбу. И этот нефритовый мальчишка, ни разу не державший в руках ничего тяжелее кисти для каллиграфии, предлагает мне стать "одной из? Второй? Запасной?"
Ярость поднялась из живота, затопила грудь, стиснула горло. Я смотрела на него — на это красивое, точёное лицо, на эти спокойные глаза, в которых читалась уверенность, что мне некуда деваться, — и чувствовала, как внутри закипает лава.
— Ты предлагаешь мне, — мой голос прозвучал глухо, словно из-под земли, — наследнице Тарнхолда, дочери Железного Кулака и будущей королеве, стать твоей…
— Главной наложницей, — закончил он с лёгким поклоном, будто делал мне величайшее одолжение. — Это почётное положение. Ты не будешь знать нужды. Многие знатные дамы сочли бы такую участь благословением.
"Благословением."
Меня затрясло, я старалась дышать ровно и не закричать. Пальцы вцепились в подушку, чтобы не вцепиться в его горло. Вся выдержка, всё умение носить маску, которому я училась годами, в этот миг осыпались пеплом. Он говорил со мной, как с просительницей. Как с вещью, которую можно положить на полку повыше — и ждать благодарности.
Я медленно поднялась. Ноги держали плохо, но я заставила себя выпрямиться во весь рост. Он тоже встал — плавно, всё с той же невыносимой грацией.
— Тебе не по нраву моё предложение? — спросил он, и в его тоне мелькнуло искреннее, почти детское удивление. — Любая другая на твоём месте…
Договорить он не успел.
Ладонь взлетела сама. Звонкая пощёчина обожгла его щёку. Голова принца едва заметно качнулась. Он замер. На безупречной коже медленно расцветал алый след.
Тишина повисла такая, что слышно было, как в саду за окном осыпаются лепестки магнолии.
— Быть вашей законной шлюхой? — прошипела я, и голос мой дрожал от ярости так, что слова почти ломались. — Вы предлагаете мне миску с вашего стола и ждёте, что я упаду на колени от счастья? Вы, наследник Нефритового трона, даже не поняли, кто стоит перед вами!
Я шагнула ближе, почти вплотную. Его глаза — тёмные, глубокие — расширились на долю мгновения, но он не отступил. Не ударил в ответ. Просто смотрел, и в этом взгляде я не прочла ни гнева, ни обиды. Только… интерес. Проклятый, голодный интерес.
— Я не одна из ваших фарфоровых кукол, — выдохнула я ему в лицо, — и не сестра моя. Я не гну спину ни перед королями, ни перед богами. А перед вами, принц Лун Юэ, — тем более.
Он коснулся пальцами горящей щеки. На его губах мелькнула тень улыбки — не снисходительной, не вежливой, а почти… довольной?
— Ты первая, — произнёс он тихо, и голос его уже не был ни спокойным, ни скучающим, — кто осмелился.
Меня трясло так, что к горлу подступили слёзы — не слабости, а бешенства. Чтобы не наделать ещё больших глупостей, я резко развернулась и вышла из покоев, хлопнув дверью. Грохот прокатился по коридору, как эхо выстрела.
Уже шагая к приёмной императора, я прижимала ладонь к груди, где под платьем часто пульсировал амулет, и пыталась унять сердцебиение. Мысли неслись галопом. Я ударила наследного принца. Я унизила его. Я сказала ему в лицо то, за что в любом другом дворце меня бы уже волокли на плаху.
Но он улыбался. Он, чёрт возьми, улыбался.
И это пугало меня куда больше, чем любая угроза. Возможно, он сумасшедший.
Меня провели в кабинет императора. Он сидел за массивным столом чёрного дерева, заваленным свитками и письмами, и писал быстро, уверенно, будто каждая строка могла переломить ход войны или решить чью-то судьбу. Мою, например.
Он даже не поднял головы, когда я вошла. Просто продолжал водить кистью по бумаге, словно меня здесь не было.
— Принцесса Айрис, — произнёс он наконец, не отрываясь от работы. — Надеюсь, вас не смущает, что я немного занят. Вести с западных границ не терпят отлагательств. Вы хотели аудиенции — говорите.
Я внутренне собралась. Ощущение было такое, будто я — простая служанка, которой даже взгляда не удостоили.
— Я буду благодарна вашему императорскому величеству, — начала я ровным голосом, — если вы прикажете подготовить корабль к моему возвращению домой.
Кисть замерла и это заставило его отвлечься.
Император медленно поднял голову. Его взгляд — холодный, проницательный — впился в меня. В нём мелькнуло что-то очень похожее на разочарование.
— Столь поспешное отплытие… — нахмурился он. — Ещё пару дней назад вы требовали аннулировать все обряды между наследным принцем и вашей сестрой. Что изменилось?
Я чуть наклонила голову, изобразив спокойную покорность.
— Одной из нас надлежит вернуться домой. Так велят традиции. И раз уж они уже обменялись вином долголетия на глазах всего двора… кто я такая, чтобы становиться преградой? — я позволила себе лёгкую улыбку. — В конце концов, я не чудовище, чтобы мешать счастью собственной сестры.
Император не купился. Конечно же, нет. Ему наверняка докладывали о каждом моём шаге.
— Обмен клятвами ещё не произошёл, — заметил он тихо.
— Это лишь вопрос времени, — парировала я.
Он поднял бровь. Уголок его губ дрогнул в улыбке, опасной, как у старой лисы, почуявшей добычу.
— Даже не останетесь на свадьбу сестры?
— Она переживёт моё отсутствие. Как вы, несомненно, заметили, у нас с ней не самые тёплые чувства, — я устала заворачивать правду в шелка. — К тому же я уже написала отцу. Через месяц одна из его дочерей должна вернуться в пенаты родного дома.
Император посмотрел на меня с неподдельным удивлением. Он явно прикидывал в уме, когда именно я успела отправить письмо.
На самом деле я и сама об этом забыла, едва ступив на чужую землю. Но Торн передал весточку моему отцу. Это был ещё один слой моей защиты. Если через месяц никто из нас не вернётся в Тарнхолд, Боррин Железный Кулак поднимет все семь кланов и выжжет половину восточного побережья. Отец никогда не отличался терпением.
— Что ж… — император кисло улыбнулся, складывая в голове мою шахматную партию. — Я прикажу немедленно начать приготовления к вашему отплытию.