Союз стали и шёлка

4 глава

Императрица ушла, презрительно фыркнув в мою сторону, и хлопнула дверью так, что тонкие ширмы в моих покоях дрогнули. Звук получился резким. Я стояла посреди комнаты и понимала: если сегодня не пресечь такое отношение на корню, завтра они все будут вытирать об меня ноги, как о грязную циновку у входа в кузницу. Мне нужно было решить, что делать дальше.

В дверь тихо постучали. Вошла служанка, склонила голову так низко, что я едва видела её лицо.

— Его величество император желает видеть вас перед ужином, госпожа.

Я облегчённо кивнула, чувствуя, как внутри немного отпустило. Уже открыла рот, чтобы отпустить её, когда в покои без предупреждения вошёл наследный принц Лун Юэ.

— Оставьте нас, — бросил он служанке, даже не взглянув на неё.

«Это уже не покои, а проходной двор какой-то», — подумала с раздражением.

Принц остановился посреди комнаты и медленно осмотрелся, словно ему действительно было любопытно, как живут «гостьи» с далёкого севера. Я же рассматривала его. Высокий. Широкие плечи воина, которых не скрывал даже тонкий шёлк. Красивое лицо — точёное, спокойное, с той самой лёгкой тенью задумчивости, которая так нравится женщинам Востока. Возможно, в другой жизни, если бы я прибыла сюда как положено — с флотом, почестями и без предательства за спиной, — всё могло сложиться иначе.

Его взгляд наконец остановился на мне.

— Принцесса, — произнёс он спокойно и указал на низкие подушки у окна, — присядем.

Я уже наседалась за сегодня. Но вздохнула и покорно опустилась на шёлковые подушки, думая, что будет интересно послушать, что он скажет.

Лун Юэ сел напротив. Некоторое время молчал, словно подбирал слова.

— Ситуация вышла… несколько щекотливой.

Он говорил, как говорят древние императоры на шёлковых свитках: витиевато, с ленцой, каждое слово — будто отполированный нефрит. Но в этом нефрите я слышала лишь звон стали, и звон этот резал уши.

— Я известен как человек слова и намерен оставаться им и впредь, — продолжил он. Движения его были медленны, точно воды священного пруда, но я чувствовала: под этой гладью прячется острый камень. — Вино долголетия уже испито, и брачная нить проведена. Однако Небо порой плетёт узоры куда сложнее тех, что видит человеческий глаз.

Он умолк, словно позволяя мне оценить глубину его мудрости. Я молчала. Желала понять, как далеко он осмелится зайти.

— С пяти лет мне было ведомо, — заговорил Лун Юэ вновь, и в его голосе зазвучала почти мечтательная нота, — что Нефритовый трон получит в пару северную звезду. Мне докладывали о тебе из года в год: твои походы в нижние кузницы, твои тренировки с топором, твои споры с отцом… Я знаю о тебе больше, чем ты можешь вообразить, принцесса Айрис.

Он чуть наклонил голову, позволив себе тень улыбки — той самой, от которой таяли придворные дамы. Но я видела только снисходительность. Холодную, выверенную, точно у мастера, разглядывающего незаконченную заготовку.

— И когда в Зал Тысячи Свечей вошла твоя сестра, я был… потрясён. Не очарован, — он вскинул ладонь, упреждая мои слова, и жест этот был почти царственным. — Потрясён. Ибо Небо вверило мне одну судьбу, а люди подсунули иную. Но я не из тех, кто рвёт договоры, как дешёвый шёлк.

Он подался вперёд — самую малость, но этого хватило, чтобы я ощутила запах сандала и чего-то ещё, сладко-горького, незнакомого.

— Если твоё желание стать моей женой столь же крепко, как сталь твоих предков, — возможно, мы найдём выход, достойный обеих сторон. Статус главной наложницы в Цзиньлуне не уступает в почёте иным королевам. Ты будешь жить во дворце, носить лучшие шелка, повелевать слугами и…

"Наложница. Он что, издевается?"

Слово гулко ударило в виски. Перед глазами встала картина: мать, сжимающая рунный амулет перед смертью; отец, вкладывающий мне в ладонь первый топор; кузнецы, склоняющие головы, когда я прохожу мимо. Старшая дочь Железного Кулака. Наследница силы, что меняет саму судьбу. И этот нефритовый мальчишка, ни разу не державший в руках ничего тяжелее кисти для каллиграфии, предлагает мне стать "одной из? Второй? Запасной?"

Ярость поднялась из живота, затопила грудь, стиснула горло. Я смотрела на него — на это красивое, точёное лицо, на эти спокойные глаза, в которых читалась уверенность, что мне некуда деваться, — и чувствовала, как внутри закипает лава.

— Ты предлагаешь мне, — мой голос прозвучал глухо, словно из-под земли, — наследнице Тарнхолда, дочери Железного Кулака и будущей королеве, стать твоей…

— Главной наложницей, — закончил он с лёгким поклоном, будто делал мне величайшее одолжение. — Это почётное положение. Ты не будешь знать нужды. Многие знатные дамы сочли бы такую участь благословением.

"Благословением."

Меня затрясло, я старалась дышать ровно и не закричать. Пальцы вцепились в подушку, чтобы не вцепиться в его горло. Вся выдержка, всё умение носить маску, которому я училась годами, в этот миг осыпались пеплом. Он говорил со мной, как с просительницей. Как с вещью, которую можно положить на полку повыше — и ждать благодарности.

Я медленно поднялась. Ноги держали плохо, но я заставила себя выпрямиться во весь рост. Он тоже встал — плавно, всё с той же невыносимой грацией.

— Тебе не по нраву моё предложение? — спросил он, и в его тоне мелькнуло искреннее, почти детское удивление. — Любая другая на твоём месте…

Договорить он не успел.

Ладонь взлетела сама. Звонкая пощёчина обожгла его щёку. Голова принца едва заметно качнулась. Он замер. На безупречной коже медленно расцветал алый след.

Тишина повисла такая, что слышно было, как в саду за окном осыпаются лепестки магнолии.

— Быть вашей законной шлюхой? — прошипела я, и голос мой дрожал от ярости так, что слова почти ломались. — Вы предлагаете мне миску с вашего стола и ждёте, что я упаду на колени от счастья? Вы, наследник Нефритового трона, даже не поняли, кто стоит перед вами!

Я шагнула ближе, почти вплотную. Его глаза — тёмные, глубокие — расширились на долю мгновения, но он не отступил. Не ударил в ответ. Просто смотрел, и в этом взгляде я не прочла ни гнева, ни обиды. Только… интерес. Проклятый, голодный интерес.

— Я не одна из ваших фарфоровых кукол, — выдохнула я ему в лицо, — и не сестра моя. Я не гну спину ни перед королями, ни перед богами. А перед вами, принц Лун Юэ, — тем более.

Он коснулся пальцами горящей щеки. На его губах мелькнула тень улыбки — не снисходительной, не вежливой, а почти… довольной?