Страница 55 из 206
Рядом с ним молодой человек резко пихнул его локтем, намекая, что надо помалкивать.
«Чтобы я боролась из-за мужчины?!»
Не бывать этому.
Люди начали шуметь, требуя призвать меня к ответу. А наследный принц лишь едва заметно усмехнулся, развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова. Лишь на миг его рука чуть замедлилась на рукояти веера — будто он хотел добавить что-то, но передумал.
Главный евнух увёл меня ловко и быстро, пока толпа всё ещё гудела вокруг пруда, сочувственно причитая, какая же она милая, бедная, невинная девушка — эта Селин, которую чуть не утопила собственная старшая сестра. Шепотки летели вслед: «Как можно так ревновать…», «Северянки — такие дикие…», «Бедная принцесса Селин, она же такая хрупкая…»
Я позволила себя увести. Не потому что испугалась — ярость во мне кипела так, что хотелось вырвать горло первой же служанке, которая осмелится открыть рот. Но я держала себя в руках.
В моих покоях евнух остановился у двери, склонил голову и произнёс мягко, почти ласково:
— Госпожа, прошу вас не выходить до особого распоряжения. Ради вашего же блага.
Дверь закрылась. Я осталась одна.
И сразу начала ходить из угла в угол, как разъярённая кошка в клетке. Каждый шаг отдавался в висках — ритм, чем-то напоминающий молот кузнеца в глубинах Тарнхолда. Единственное желание, которое жгло меня изнутри, — найти Селин и собственными руками сжать её тонкую шею, пока глаза не вылезут из орбит. Я уже видела, как это будет: медленно, с наслаждением, чтобы она успела понять — я не та наивная старшая сестра, которую можно отравить.
Я не успела даже развернуться к двери, как она распахнулась.
В комнату ворвалась императрица. Шёлк её платья шелестел змеиной кожей. Лицо — белое от ярости, глаза — два чёрных колодца. Она подошла вплотную без единого слова и отвесила мне такую пощёчину, что голова дёрнулась в сторону. Щека мгновенно вспыхнула огнём. Я прижала ладонь к горящей щеке, ошеломлённая не столько болью, сколько унижением.
— Как ты смеешь покушаться на жизнь будущей императрицы?! — прошипела она. — Кем ты себя возомнила?
Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас вырвется из груди. Не от обиды — от чистого, ледяного унижения. Как она смеет поднимать на меня руку? Как смеет бросать мне в лицо эту лживую чушь? Краем глаза я заметила, как её рука снова взметнулась для второго удара. Но на этот раз она не достигла цели. Я перехватила запястье в воздухе — резко, сильно, так что кости хрустнули под моими пальцами. Одним движением дёрнула её на себя, заставив императрицу потерять равновесие. Наши лица оказались в считанных дюймах друг от друга.
— Вам больше никогда не удастся поднять на меня руку, — прорычала я ей прямо в лицо, низко и яростно, как дварфский кузнец перед плавильней. — Ни вы, ни ваша любимая кукла в мокром платье. Не забывайте, — я понизила голос, — сейчас вы ударили не безродную чужеземку, а принцессу соседнего королевства. Видимо, чтобы обуздать ваш темпераментный характер, в компаньоны вам требуется сам император.
Служанки, пришедшие с ней, дёрнулись вперёд, но императрица остановила их одним коротким жестом.
— Оставьте нас, — бросила она нетерпеливо, не отводя от меня глаз.
Они исчезли мгновенно, словно их и не было. Воздух в комнате сгустился. Императрица фыркнула, вырвала руку и грациозно опустилась на подушки, указав мне место напротив.
— Сядь.
Я не села. Стояла, всё ещё чувствуя жжение на щеке и вкус крови во рту — я прикусила язык, чтобы не зарычать. Она смотрела на меня долго, оценивающе, как смотрят на коня перед тем, как решить: пристрелить или оставить в стойле.
— Ты опасна, — наконец произнесла она тихо. — Я думала, ты просто глупая северная девка, которая не понимает, в какую игру ввязалась. Но ты… ты смотришь на меня так, будто уже видишь, как перерезаешь мне горло.
Императрица явно рассчитывала на покладистую дурочку, а получила меня.
Я улыбнулась и всё же присела на край предложенного места.
— Не горло, Ваше Величество. Я бы начала с нитей, которыми вы так гордитесь. Одну за другой, пока вся ваша красивая паутина не развалится у вас в руках.
Императрица наклонилась вперёд. В её глазах мелькнуло нечто новое — не только гнев. Интерес. Почти желание.
— Младшая, во всяком случае послушна...
— Послушна? — рассмеялась коротко, без веселья. — Она только что инсценировала собственное покушение, чтобы утопить меня в глазах всего двора. И вы это знаете.
Императрица молчала несколько долгих секунд. Потом произнесла почти шёпотом:
— Знаю. Именно поэтому ты сейчас сидишь здесь, а не в подземной темнице. Потому что я ещё не решила, что с тобой делать.
Я склонила голову в подобии уважения, хотя внутри всё кипело.
— Я, возможно, не умею так льстиво плести слова, как вы, императрица. У нас в Тарнхолде принято высказываться прямо, не обматывать правду шёлком. Я родилась и выросла в замке Железного Кулака. Я знаю об интригах всё. Но не обольщайтесь милым лицом моей сестры. Если думаете, что в будущем сможете управлять ею, вас ждёт самое горькое разочарование в вашей жизни.
— Но она предсказуема. Ты — нет.
— Зачем воевать, когда можно договориться?
Слова вырвались прежде, чем я успела прикусить язык. Императрица прищурилась. Договариваться — это последнее, чего хотела эта женщина. Я наклонилась ближе и чуть понизила голос:
— Хочу вам напомнить: я не моя сестра. И даже не леди Юэлин. Считайте меня следующей правительницей Тарнхолда.
"Кажется, эта женщина совсем обезумела, если думает, что первая дочь Железного Кулака и наследница всей силы его рода будет молчаливо сносить все эти оскорбления."
Я потянулась к маленькому серебряному колокольчику и резко позвонила. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль: "Отец учил меня использовать ярость как оружие, и сейчас самое время."
Дверь открылась почти мгновенно. Вошла одна из приставленных ко мне служанок.
— Передайте императору, что я прошу аудиенции. Немедленно.
Девушка поклонилась и выбежала исполнять приказ. Императрица нахмурилась, её пальцы сжали веер с едва слышным треском — она явно не ожидала, что я решусь на такой прямой ход.