Страница 57 из 206
— Ты первая, — произнёс он тихо, и голос его уже не был ни спокойным, ни скучающим, — кто осмелился.
Меня трясло так, что к горлу подступили слёзы — не слабости, а бешенства. Чтобы не наделать ещё больших глупостей, я резко развернулась и вышла из покоев, хлопнув дверью. Грохот прокатился по коридору, как эхо выстрела.
Уже шагая к приёмной императора, я прижимала ладонь к груди, где под платьем часто пульсировал амулет, и пыталась унять сердцебиение. Мысли неслись галопом. Я ударила наследного принца. Я унизила его. Я сказала ему в лицо то, за что в любом другом дворце меня бы уже волокли на плаху.
Но он улыбался. Он, чёрт возьми, улыбался.
И это пугало меня куда больше, чем любая угроза. Возможно, он сумасшедший.
Меня провели в кабинет императора. Он сидел за массивным столом чёрного дерева, заваленным свитками и письмами, и писал быстро, уверенно, будто каждая строка могла переломить ход войны или решить чью-то судьбу. Мою, например.
Он даже не поднял головы, когда я вошла. Просто продолжал водить кистью по бумаге, словно меня здесь не было.
— Принцесса Айрис, — произнёс он наконец, не отрываясь от работы. — Надеюсь, вас не смущает, что я немного занят. Вести с западных границ не терпят отлагательств. Вы хотели аудиенции — говорите.
Я внутренне собралась. Ощущение было такое, будто я — простая служанка, которой даже взгляда не удостоили.
— Я буду благодарна вашему императорскому величеству, — начала я ровным голосом, — если вы прикажете подготовить корабль к моему возвращению домой.
Кисть замерла и это заставило его отвлечься.
Император медленно поднял голову. Его взгляд — холодный, проницательный — впился в меня. В нём мелькнуло что-то очень похожее на разочарование.
— Столь поспешное отплытие… — нахмурился он. — Ещё пару дней назад вы требовали аннулировать все обряды между наследным принцем и вашей сестрой. Что изменилось?
Я чуть наклонила голову, изобразив спокойную покорность.
— Одной из нас надлежит вернуться домой. Так велят традиции. И раз уж они уже обменялись вином долголетия на глазах всего двора… кто я такая, чтобы становиться преградой? — я позволила себе лёгкую улыбку. — В конце концов, я не чудовище, чтобы мешать счастью собственной сестры.
Император не купился. Конечно же, нет. Ему наверняка докладывали о каждом моём шаге.
— Обмен клятвами ещё не произошёл, — заметил он тихо.
— Это лишь вопрос времени, — парировала я.
Он поднял бровь. Уголок его губ дрогнул в улыбке, опасной, как у старой лисы, почуявшей добычу.
— Даже не останетесь на свадьбу сестры?
— Она переживёт моё отсутствие. Как вы, несомненно, заметили, у нас с ней не самые тёплые чувства, — я устала заворачивать правду в шелка. — К тому же я уже написала отцу. Через месяц одна из его дочерей должна вернуться в пенаты родного дома.
Император посмотрел на меня с неподдельным удивлением. Он явно прикидывал в уме, когда именно я успела отправить письмо.
На самом деле я и сама об этом забыла, едва ступив на чужую землю. Но Торн передал весточку моему отцу. Это был ещё один слой моей защиты. Если через месяц никто из нас не вернётся в Тарнхолд, Боррин Железный Кулак поднимет все семь кланов и выжжет половину восточного побережья. Отец никогда не отличался терпением.
— Что ж… — император кисло улыбнулся, складывая в голове мою шахматную партию. — Я прикажу немедленно начать приготовления к вашему отплытию.
Я вошла в свои покои, на ходу вынимая шпильки из волос. Каждая выскальзывала с тихим металлическим звоном, словно маленький кинжал, выпущенный из ножен. Нефритовые бусины тихо звякали, напоминая, что я уже далеко не в Тарнхолде, где всё решалось одним моим словом — или ударом топора. Мысль о побеге всё ещё крутилась в голове, пока очередная «особа» не устроила новое представление с утоплением.
Одна серебряная шпилька выскользнула из пальцев и со стуком упала на мраморный пол. И только тогда я его заметила.
Наследный принц Лун Юэ сидел на моих подушках — совершенно спокойно, словно это был его личный трон, а не временное ложе гостьи, которую едва не объявили самозванкой. Ноги скрещены, спина прямая, тёмно-синий шёлк лежал на нём так, будто ткань сама подчинялась его воле. Руки покоились на коленях. Лицо безмятежное. Только щека, по которой я влепила пощёчину, слегка розовела — как свежий рубец на полированном камне.
Я замерла. Что он здесь делает? Дождался, чтобы отплатить за удар? Или решил, что одной унизительной сделкой дело не ограничится?
— Чего застыла? — спросил он и улыбнулся.
Улыбка вышла лёгкой, почти ленивой, но в глазах стояла такая спокойная, холодная глубина, что по спине пробежал мороз. Я сглотнула. Сердце колотилось, но не от страха — от той самой холодной ярости, которая всегда приходила перед тем, как я брала в руки кинжал или рунический молот.
— Если вы здесь за извинениями, то зря потратили время. Я не жалею о пощёчине. И не собираюсь становиться вашей… главной наложницей.
Лун Юэ не шелохнулся. Только чуть наклонил голову, словно я была интересной фигурой на доске го, которую он только что переставил.
— Извинения? — тихо повторил он. — Вы — единственный человек в этом дворце, который ударил меня и при этом не опустился на колени после. Это… заставляет задуматься. Возможно, вы задумали всё это задолго до того, как сели на корабль в Тарнхолде.
— Вы переоцениваете меня. — усмехнулась я. — Или таким способом вы решили аннулировать брак?
Он не ответил сразу. Просто смотрел с тем самым спокойствием, которое уже начинало откровенно бесить.
— Возможно, ваш льстивый язык и может обвести вокруг пальца мою матушку и придворных дам, — продолжил он, — но не меня.
— Переходите к делу, Ваше Высочество. Не стоит попусту раздавать угрозы.
Лун Юэ улыбнулся — медленно, почти сладко. Так сладко, что захотелось всадить зажатую в кулаке шпильку ему прямо в горло.
— Принцесса Айрис, — произнёс он тихо, — я даже не начинал. Если я захочу вас обмануть, вы поймёте это только тогда, когда уже будете обмануты.
Он сделал долгую паузу — такую, какую делают лишь те, кто привык, что время — их слуга.
— Сядьте, — сказал он наконец и указал на подушки напротив. Не приказ. Предложение. Но в голосе звенела та сталь, которая ясно давала понять: это не просьба.
Я не села. Осталась стоять, сжимая шпильки в кулаке, как импровизированное оружие.
— Я предпочитаю говорить стоя. Особенно когда не понимаю, в какую игру меня пытаются втянуть.