Страница 41 из 206
Первой проснулась совсем молоденькая девчушка — очень испуганная, дрожащая. По мере того, как они приходили в себя, мне становилось всё тяжелее. Каждую приходилось успокаивать не словами, а своей силой — это утомляло и клонило в сон. Они жались от меня подальше, насколько позволяла тесная карета. Я была для них чужой. Они даже не смели произнести ни слова.
Вэйлань открыла глаза и не сразу поняла, где находится. А когда увидела меня, несколько раз моргнула, словно не веря своим глазам.
— Я сплю? — тихо спросила она.
— Нет.
Она попыталась встать, но ноги затекли, и с первого раза у неё не вышло. Тогда она просто доползла до меня и крепко обняла, уткнувшись лицом в плечо. Бормотала сквозь слёзы, как сильно скучала и как думала, что больше никого из друзей не увидит.
Я обняла её в ответ, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Впервые за долгое время я позволила себе просто держать её —дрожащую, живую.
— Я здесь, — прошептала я ей в волосы. — Я нашла тебя.
Мы сидели у костра, и пламя плясало на лицах девушек, выхватывая из темноты то испуганный взгляд, то дрожащие губы, то пальцы, судорожно сжимающие край плаща. Я отдала им всё, что у меня было с собой: сушёное мясо, лепёшки, горсть сушёных ягод. Они ели жадно, торопливо, почти не жуя, и от этого зрелища у меня сжималось горло. Сколько же дней их не кормили по-человечески?
А потом они принялись рассказывать. Наперебой, перебивая друг друга, захлёбываясь словами, словно боялись, что не успеют выговориться до рассвета.
Почти всех их буквально выкрали из дома. У одной ворвались ночью, связали брата и унесли её, сонную, прямо из постели. Вторую схватили по дороге с рынка — накинули мешок на голову, бросили в повозку. Третья сама открыла дверь, думая, что вернулся отец. Четвёртая — та самая, с волосами цвета оникса, — оказалась сиротой: её просто забрали из приюта, как ненужный свёрток, и никто даже не заметил пропажи.
Я хмурилась, слушая их, и не могла понять. Как такое могло произойти? Не в глухой деревне, не на дикой границе — в империи, где действуют законы, где есть стража, где магические кланы следят за порядком. Похитить одну девушку — уже риск. Но шестерых? Это требовало организации. Ресурсов. Дерзости, граничащей с безумием.
— Ты давно не была в крупном городе, Айрис, — негромко сказала Вэйлань, заметив моё сомнение.
Я подняла на неё взгляд. Она сидела, обхватив колени руками, и в свете костра её лицо казалось старше, чем я помнила. Усталее.
— Империя на краю войны, — продолжила она. — Творятся плохие вещи. Очень плохие. Люди исчезают каждый день, и никого это уже не удивляет.
— Но ты-то как попала сюда? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает тревога. — Линь Чжэ сказал, что с тобой всё хорошо. Что ты в безопасности.
— Так и было, — Вэйлань отвела глаза. — Я отказалась возвращаться домой после того, как нас… после всего, что случилось. Брат поселил меня в одно из своих поместий. То, что в горах Цзяньюэ. Ты не знаешь его. Оно хорошо защищено — брат сам ставил охранные плетения. Я думала, что в безопасности.
Она замолчала, и пауза затянулась так надолго, что костёр успел треснуть, выбросив сноп искр.
— Но однажды ночью на него напали.
Напали?
Я нахмурилась, чувствуя, как внутри всё холодеет. Поместье, защищённое самим принцем.
— Одно из тех, что с защитой его силы? — переспросила я, не веря собственным ушам. — Я сама с трудом выбралась из такого. Как на него могли напасть?
Вэйлань не ответила. Вместо неё заговорила другая — девушка с грустными глазами и тихим, надтреснутым голосом. Кажется, её звали Мэйлинь.
— Это всё Чжао Чен, — произнесла она, дрожащем голосом.
— Что? — мой голос дрогнул, хотя я не хотела этого.
— В его руках был молот, — продолжила она, глядя в огонь. — Огромный, чёрный, с красными прожилками, как будто внутри него текла кровь. Когда он обрушивал его на стены, все заклятья… они просто рассыпались. Как стекло. Как будто их никогда и не было.
— Я не видела его во время моего похищения, но слышала о нём, — подтвердила Вэйлань глухо.
Другие девушки закивали в подтверждение. У кого-то на глазах снова выступили слёзы.
А я сидела, не в силах вымолвить ни слова.
«Быть этого не может. Откуда Чжао Чен взял молот моей семьи?»
Ранним утром, едва рассвет окрасил вершины гор в бледно-розовый, мы уже были на ногах. Девушки двигались медленно, кутаясь в плащи, которые я нашла в сундуке под козлами кареты. Я разделила остатки вчерашнего ужина поровну. Селин помогала самой младшей, Мэй, завязывать плащ, Вэйлань сворачивала одеяла и тушила костёр. Я запрягала лошадей и торопила всех: чем быстрее мы тронемся, тем больше шансов оторваться.
Но погоня оказалась быстрее.
Мы не проехали и двух ли, когда я услышала далёкий, неумолимый стук копыт. Много копыт. Я обернулась через плечо и увидела их: тёмные точки на белом склоне, стремительно растущие, превращающиеся во всадников. Десять. Двенадцать. Может, больше.
— Айрис! — голос Вэйлань дрогнул.
— Вижу, — бросила я и хлестнула поводьями. — Держитесь!
Карета рванулась вперёд, подскакивая на ухабах. Девушки внутри вскрикнули. Я направила лошадей в лес, туда, где сосны росли гуще и тени были плотнее. Там у нас был шанс. Хотя бы крошечный.
Но расстояние сокращалось слишком быстро. Я слышала их всё ближе — крики, свист, хриплое дыхание лошадей. Первый арбалетный болт вонзился в стенку кареты в двух пальцах от моего плеча. Дерево треснуло, девушки закричали.
— Пригнитесь! — рявкнула я, прижимаясь к козлам.
Второй болт. Третий. Один пробил крышу и застрял в обшивке, вибрируя. Я потянулась к нитям, но на полном скаку, без подготовки, могла сплести только слабые щиты.
А потом один из всадников вырвался вперёд.
Крупный мужчина на вороном жеребце, без шлема, с лицом, будто высеченным из грубого камня. В руке он сжимал молот. Тот самый. Чжао Чен. Чёрный, с багровыми прожилками, пульсирующими в такт моему сердцу.
Он замахнулся.
— Нет! — крикнула, выбрасывая руку вперёд.
Щит получился грубым, неровным, сотканным из последних сил и отчаяния. Молот обрушился на него с глухим, утробным звоном. Мир побелел. Меня отбросило назад, воздух вышибло из лёгких. Щит выдержал — пошёл трещинами, заискрился, застонал, но выдержал.
Чжао Чен на мгновение замер, глядя на меня с удивлением. Затем его губы растянулись в холодной, безжалостной усмешке, и он замахнулся снова.
Я не стала ждать.