Страница 203 из 206
— Это мой брат, — коротко ответил он, уже выходя в коридор.
— Твой брат?.. — всё, на что меня хватило. Мысли путались, но сквозь боль и слабость пробивалось что-то тёплое.
Коридор мелькал перед глазами, как в тумане. Я видела опрокинутые стулья, осколки посуды на полу, дым, тянущийся из приоткрытой двери. Где-то совсем рядом Бай-ху взревел снова, и стены дрогнули. Шэнь И ускорил шаг.
— Закрой глаза, — прошептал он, прижимая меня крепче. — Я не дам им тебя тронуть.
Я закрыла глаза, позволила себе поверить ему.
Я открыла глаза. Первое, что я почувствовала — мягкость. Чистая, свежая постель, пахнущая горными травами и солнцем. Я лежала на низкой кровати, укрытая лёгким одеялом, и в окно, затянутое тонкой бумагой, лился мягкий утренний свет. Несколько минут я просто смотрела в потолок, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Последнее, что я помнила — Шэнь И.
Я села, поморщившись от остаточной боли в висках. Тело всё ещё ныло после того, что сделал Бай-ху, но уже не так, как вчера. Я могла двигаться, могла ходить, могла думать. И первым делом я решила выяснить, где нахожусь.
Дом был небольшим, но красивым. Старым, построенным явно не в этом веке, — деревянные балки потемнели от времени, но были крепкими, а циновки на полу пахли свежей соломой. Я прошла через две комнаты и вышла через раздвижные двери на террасу.
И замерла. Дом стоял высоко в горах, на склоне, поросшем соснами и диким жасмином. Внизу, насколько хватало глаз, простиралась долина, подёрнутая утренним туманом. А прямо передо мной, огибая гору, вилась дорога — старая, мощёная камнем, с красными столбами по обочинам, какие ставят только на императорских трактах. Я стояла и смотрела, и на мгновение все тревоги отступили. Где бы я ни была, это место было прекрасным.
— Ты проснулась.
Голос раздался за спиной — низкий, спокойный, совершенно незнакомый. Я резко обернулась и увидела его. Он стоял в дверях террасы, опираясь плечом о косяк. Высокий, с тёмными волосами до плеч, собранными в небрежный узел. Одежда простая, серая, ничем не примечательная. Я узнала его — тот самый пленный, которого Бай-ху ударил в чайном доме, тот, кто исчез в клубах чёрного дыма.
Я отшатнулась, чувствуя, как сердце ухает в пятки. Но не побежала. Во-первых, бежать было некуда — позади обрыв. Во-вторых, он не выглядел угрожающе. Просто стоял и смотрел на меня — спокойно, без агрессии, без того пугающего свечения в глазах, которое я видела у демонов. Просто человек. Ну, или не совсем человек.
— Ты боишься меня, — сказал он. Это был не вопрос.
— Немного, — честно ответила я, не отводя взгляда.
— Это разумно. Но сейчас я не желаю тебе зла. Я здесь, потому что мой брат попросил присмотреть за тобой.
— Твой брат?
— Шэнь И. — он чуть склонил голову в лёгком поклоне. — Меня зовут Линь Сю. Идём в дом. Когда Шэнь И вернётся, он будет недоволен, если узнает, что я не накормил его гостью.
Я оттолкнулась от перил и медленно пошла к дому. Он посторонился, пропуская меня внутрь.
Мы сидели за низким столом в маленькой, но уютной кухне. Линь Сю поставил передо мной миску с рисовой кашей, приправленной горными травами, и чашку с горячим чаем. Сам он сел напротив, но есть не стал — только пил чай.
— Расскажи мне, — произнёс он, и его голос звучал мягко, без требовательности, — как ты познакомилась с моим братом?
Я поднесла чашку к губам, выигрывая время. С чего начать? С того, что я была на грани отчаяния? С того, что он ввалился в мою жизнь, и за полчаса успел рассказать о себе больше, чем иные за год?
— Это было на постоялом дворе, — сказала я наконец. — Он просто подошёл к моему столу, поставил свою миску и сказал: «Вы ведь тоже на север? У вас лицо человека, который очень очень спешит».
Линь Сю чуть приподнял бровь. Мне показалось, или в его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку?
— И ты ему поверила?
— Ну да, — я покачала головой. — Он говорил так много, что я сначала подумала: это какой-то сумасшедший. Но потом... потом я поняла, что он просто... настоящий. Такой, какой есть. С чувством юмора.
— Чувство юмора, — повторил Линь Сю, пробуя это слово на вкус. — Что ж, хорошо, что ты это так называешь.
— Он рассказывал о себе так, будто мы знакомы сто лет. О том, что боится змей и что пробовал играть на флейте.
— Не напоминай про флейту, — Линь Сю зажмурился, словно от болезненного воспоминания. — Это было катастрофой. Я думал, у меня уши отвалятся.
Я усмехнулась, представив эту картину: Шэнь И, старательно дующий в флейту, и Линь Сю, стоически терпящий этот концерт.
— Я ещё подумала: «Кто в здравом уме признаётся в таком незнакомому человеку?» А он признавался. Он вообще не умеет врать — ну, почти не умеет. В первую же ночь он сказал, что едет искать лекарство для старшего брата. Сказал, что брат отказывается от помощи, но он всё равно поедет.
Линь Сю опустил глаза и долго молчал, глядя в свою чашку. Я вдруг поняла, что для него эта история — не просто забавный рассказ о знакомстве. Он слышал в ней то, чего я не говорила вслух. Что Шэнь И отправился в опасный путь один, без поддержки. Что он рисковал. Что он любил своих братьев так сильно, что готов был идти за помощью к богам.
— Он всегда был таким, — произнёс Линь Сю наконец. — С самого детства. Бежал вперёд, не думая, чем это кончится.
— Вы переживали за него? — тихо спросила я.
— До сих пор переживаю. — он поднял глаза и посмотрел на меня — долгим, изучающим взглядом. — Теперь я понимаю, почему он говорил о тебе так... тепло.
Я почувствовала, как краска приливает к щекам.
— Я бы не доехала до тех гор без него, — честно сказала я. — Он отогревал меня, когда я замёрзала. Смешил, когда я готова была расплакаться. И ни разу не попросил ничего взамен.
Мы помолчали. За окном пели птицы, и где-то внизу, в долине, шумел ветер. Я допила чай и поставила чашку на стол.
— Спасибо за завтрак, — сказала я.
— Пожалуйста. И знаешь... — Линь Сю вдруг чуть склонил голову набок и посмотрел на меня с тем самым выражением, которое я уже видела у Шэнь И. — Если захочешь ещё историй, у меня их куда больше, чем у него. Он тебе рассказывал про змей, а я могу рассказать, как он однажды упал в реку, пытаясь поймать рыбу голыми руками. Это была его цель — прожить месяц как человек.
— И как? Прожил?
— Нет, на этой несчастной рыбе всё и закончилось. А это был четвёртый день. Ещё бы парочку он не вынес — он был очень голодным.
Я рассмеялась — впервые за долгое, очень долгое время.
— Я бы послушала, — сказала я.
48 глава