Страница 180 из 206
38 глава
Я спускалась с холма, напевая себе под нос. Утро выдалось прекрасным: солнце уже прогрело склоны, море внизу отливало серебром, а корзина была полна свежих трав. Мы с Линем помирились, и от этого мир снова стал цветным — не серым, не тревожным, а таким, каким он был до всех этих демонов, караванов и пропавших недель. С ним за спиной, можно преодолеть всё. Даже то, что я сама о себе не знала.
Я так увлеклась этими мыслями, что не сразу заметила боль.
Она пришла резко — острая, скручивающая, будто кто-то вогнал мне в ногу раскалённую спицу. Я вскрикнула и споткнулась на ровном месте, едва не выронив корзину. Боль пульсировала где-то глубоко, под кожей, и на мгновение мне показалось, что нога сейчас откажет и я упаду. Но уже через несколько ударов сердца она исчезла — так же внезапно, как появилась.
— Что за... — пробормотала я, переводя дыхание. Наверное, просто наступила на острый камень. Не заметила, задумалась. Бывает.
Я наклонилась и подняла подол платья, чтобы осмотреть ушиб. И замерла.
По лодыжке, расходились чёрные линии. Тонкие, ветвистые, как корни мёртвого дерева. Они ползли вверх, к колену, и выглядели так, будто сама тьма просочилась под кожу. Я провела пальцем — кожа была холодной. Ни боли, ни тепла, ни привычной чувствительности. Только чернота. И она не стиралась.
— Что это? — прошептала я.
Голос прозвучал глухо, чужо, как со дна колодца. Я смотрела на свою ногу и не узнавала её.
Я ещё раз провела пальцами по чёрным венам — может, это грязь? Может, я испачкалась, пока собирала травы? Но линии не исчезали. Они были под кожей. Внутри. Я надавила сильнее — никакой боли. Только холод.
Страх пришёл не сразу. Сначала было недоумение, почти любопытство — как у ребёнка, который нашёл странный узор на камне. А потом, когда я опустила подол, распрямилась и снова посмотрела на море, до меня дошло.
Утром этого не было.
Я помнила свою ногу. Я мыла её вчера вечером — смывала дорожную пыль. Никаких чёрных линий. Никаких признаков беды. А теперь...
Я стояла на склоне холма, одна, с корзиной трав, и чувствовала, как внутри разливается ледяной, липкий ужас. Я не знала, что это такое. Я не знала, откуда оно взялось. Я не знала, пройдёт ли оно само — или станет хуже.
Заставила себя опустить подол. Заставила себя сделать шаг. Ещё один. Нога слушалась. Никакой боли. Только чернота под платьем, скрытая от чужих глаз.
Я пошла дальше — к Хайлани, к Яо, к Линю. Но теперь каждый шаг отдавался в висках одним и тем же вопросом: «Что это? Что это? Что это?» И ещё одним, более страшным: «Сказать им? Или молчать?» Я не знала ответа. Но, спускаясь с холма, я поняла, что моё прекрасное утро закончилось, так и не успев начаться.
Я уже предвкушала, как заварю у Яо её любимый улун и расскажу, что мы с Линем наконец помирились. Но не успела я дойти до двери «Павильона Алых Парусов», как она распахнулась сама — и на порог шагнул Вэй Чэнь.
Моё сердце подпрыгнуло. Честное слово, подпрыгнуло, как заяц в траве. Он был здесь! Мой угрюмый благодетель, которого я уже и не чаяла увидеть снова. Тёмные волосы, чёрное одеяние, острые скулы — всё как прежде. Даже выражение лица не изменилось: будто весь мир должен ему денег, а я — особенно.
— Господин Вэй! — завопила я на всю набережную, даже не пытаясь сохранить достоинство. Корзина подпрыгнула на локте, но я уже неслась к нему, лавируя между рыбацкими сетями и корзинами с уловом. — Господин Вэй! Подождите! Ну подождите же! Вы меня слышите?
Он слышал. И, судя по тому, как напряглись его плечи, очень хотел бы не слышать. Шаг его ускорился. Но убегать от меня бегом было бы совсем уж неприлично для человека его статуса, и я это знала. Потому и догнала его без труда.
— Вот это встреча! — выпалила я, пристраиваясь сбоку и сияя так, будто встретила родного дядюшку, который обещал оставить наследство. — Я так рада вас видеть! Вы даже не представляете!
— Цао Юнь, — произнёс он низким голосом, глядя куда-то поверх моей головы. — Ты всегда такая шумная?
— Только когда радуюсь! А сейчас я очень радуюсь. У меня для вас кое-что есть!
Я порылась в поясном мешочке и с торжеством извлекла бумажный свёрток. Конфеты из османтуса — золотистые, тающие во рту, те самые, что продают только в одной лавке у восточных ворот. Я купила их по дороге для Яо, но теперь всё встало на свои места: они были предназначены ему.
— Вот! — я сунула свёрток ему в руку, пока он не успел отшатнуться. — Это вам. В благодарность. За спасение моей жизни. Вы тогда так быстро ушли, что я даже спасибо не успела толком сказать.
Он уставился на свёрток с таким выражением, словно я вручила ему дохлую мышь.
— Конфеты?
— Ну да! А что? Нельзя? Вы меня дважды спасли, я должна была хоть как-то отблагодарить. В прошлый раз вы сбежали, в этот раз — не сбежите. Я решительно настроена.
— Решительно, — повторил он.
— Именно. — я просияла. — А теперь, пока вы не сбежали, ответьте: что вы делали в чайной у Яо? Я вас там никогда раньше не видела. Вы вообще похожи на человека, который пьёт чай только по приказу императора и только под страхом казни.
Он наконец поднял глаза от свёртка.
— Проезжал мимо, — сухо ответил он.
— Проезжали мимо? — я прищурилась. — Чайная Яо находится в конце набережной. Здесь даже дороги нормальной нет, только тупик. Вы что, специально свернули в тупик, чтобы проехать мимо?
Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалось что-то среднее между «я сейчас закричу» и «почему я до сих пор это терплю». Но свёрток за пазуху спрятал.
— Может, и свернул, — сказал он и пошёл прочь.
Я так и осталась стоять с открытым ртом. Он спрятал конфеты. И почти пошутил. Для Вэй Чэня это был колоссальный прогресс.
— Вы их только съешьте! — крикнула я ему в спину. — Они полезные!
Он не обернулся. Но шаг его, клянусь, на мгновение замедлился. А потом дверь чайной скрипнула, и на порог вышла Яо. Она скрестила руки на груди и проводила взглядом удаляющуюся фигуру.
— А-Юнь, — протянула она. — с кем ты разговариваешь?
— Да так не бери в голову. — улыбнулась ей в ответ.
Яо покачала головой, но на губах её мелькнула странная, задумчивая улыбка. Я не поняла, что она имела в виду. Но в тот момент мне было всё равно. Я наконец отблагодарила того, кто дважды спасал мне жизнь. И на душе от этого было тепло.
⊹ ࣪ ﹏?﹏?﹏⊹
Вечером, когда Линь ушёл проверять силки, я заперлась в своей комнате и зажгла свечу. Огонёк дрожал, и тени на стенах дрожали вместе с ним. Я села на циновку, закатала подол и посмотрела.