Страница 181 из 206
Чёрные линии расползлись дальше. Теперь они поднимались почти до колена — тонкие, ветвистые, как трещины на старом фарфоре. Я провела по ним пальцем: кожа была холодной и гладкой, словно не моей. Ни боли, ни зуда, ни намёка на заживление. Только чернота, которая молча ползла вверх.
«Ничего, — подумала я. — Я травница. Я справлюсь».
Я достала свои запасы. Сушёный пустырник, корень имбиря, мазь из сосновой смолы, настойку календулы. Всё, что использовала для заживления ран и вытягивания ядов. Я смешивала, растирала, прикладывала, бинтовала. Меняла травы каждые два дня. Добавляла то, что обычно не использовала: горький ревень, вытяжку из гриба линчжи, даже толчёный жемчуг, который Яо когда-то подарила мне для самых сложных случаев.
Ничего.
Прошла неделя. Линии не исчезли и не побледнели. Они ползли дальше — медленно, неумолимо, как вода, которая просачивается сквозь плотину.
Я увеличила дозы. Попробовала прижигание — едва не закричала от боли, но кожа под ожогом осталась такой же чёрной. Попробовала компресс из толчёных ракушек с уксусом — Линь учуял запах из другого конца дома и спросил, не протухли ли мои травы. Я отшутилась. Сказала, что экспериментирую с новым рецептом.
Прошла ещё неделя. Линии подобрались к колену.
Я перестала спать по ночам. Сидела у свечи, перебирала свитки с записями, искала хоть что-то похожее на свои симптомы. Ни в одном травнике не было описания чёрных линий, которые не болят и не заживают. Я даже написала запрос старому знакомому из секты — тому самому, что когда-то учил меня различать грибы. Ответа пока не было.
Страх пришёл не сразу. Сначала было упрямство: я справлюсь, я всегда справлялась. Потом — раздражение: ну почему именно сейчас, когда всё только наладилось? Потом — глухое, тянущее чувство, которое я не могла назвать. И только когда линии достигли колена и поползли выше, я наконец призналась себе: мне страшно.
Я стояла посреди своей комнаты, глядя на ногу, и впервые за долгое время чувствовала себя совершенно беспомощной. Не как тогда, в лесу, когда демон с синими глазами тянул ко мне руку. Тогда был страх мгновенный, острый, как удар. Сейчас — другой. Медленный, холодный, как вода, которая поднимается в колодце и которую не вычерпать.
Я ничего не сказала Линю. Он только-только перестал хмуриться. Мы снова смеялись, болтали за ужином, строили планы на будущее. Я не могла разрушить это. Не сейчас. Не снова.
«Ещё немного, — говорила я себе каждое утро. — Ещё немного, и я найду лекарство. Я травница. Я справлюсь».
Но каждый вечер, закатывая подол, я видела, как чернота подбирается всё ближе к бедру. И с каждым днём верить в свои слова становилось всё труднее.
После всех дел, я отправилась к Яо. Дорога до чайного дома заняла чуть больше времени, чем обычно, — нога слушалась плохо, и я то и дело прихрамывала, хоть и старалась идти ровно. Но стоило мне переступить порог «Павильона Алых Парусов», как я тут же взяла себя в руки. Плечи расправила, улыбку нацепила и зашагала к стойке, надеясь, что никто ничего не заметил.
— А-Юнь! — Яо всплеснула руками. — Ты как раз вовремя. У нас сегодня гости.
Гостей и правда было двое. За дальним столиком сидел Бай-ху — всё такой же суровый, с идеально прямой спиной и руками, сложенными на груди. Рядом с ним пристроился его подчинённый — тот самый десятник. Увидев меня, он улыбнулся в усы и приподнял кружку в знак приветствия.
— Госпожа Цао! — прогудел он. — Ваша мазь — просто чудо. Колено уже не скрипит. Я теперь всем нашим рекомендую.
— Рада слышать, — искренне улыбнулась я и присела за соседний столик, стараясь не морщиться от боли в ноге.
Яо уже наливала чай — улун, мой любимый, с молочным послевкусием. Я обхватила пиалу ладонями и сделала вид, что полностью поглощена чаепитием. Но уголком глаза наблюдала.
Бай-ху рассказывал о делах Ордена — не секретных, но и не самых обычных. После нападения на караван и битвы у Жёлтого Камня демоны стали активнее по всей империи. Не только кукольники, но и другие твари — те, что раньше прятались по норам, теперь вылезали средь бела дня. Что-то назревало. Яо слушала, кивала, задавала вопросы — и я вдруг поймала себя на мысли, что они говорят как старые знакомые. Не как хозяйка чайного дома и важный гость, а как люди, которые знают друг друга давно и хорошо.
В голове мелькнуло воспоминание: тот ночной разговор у костра, который я подслушала по пути в Юньлань. Бай-ху говорил с господином Луном о какой-то Цюэ и каком-то Цин-луне. Имя Яо — Чжу Яо — было совсем другим. Я тогда подумала, что это разные люди. Может, и правда разные. Может, мне просто кажется. Я сделала глоток чая и отогнала подозрения.
Когда Бай-ху и десятник ушли, в чайном доме стало тихо. Яо проводила их до двери, а потом повернулась ко мне.
— Проводи меня до кладовой, — сказала она. — Поможешь переставить корзины с чаем.
Я поднялась — и тут же пожалела. Нога подвернулась, я едва не вскрикнула, но сдержалась. Яо, впрочем, уже смотрела на меня. Слишком пристально.
Когда мы вышли в узкий коридор, ведущий к кладовой, она вдруг остановилась.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросила она.
Вопрос повис в воздухе. Я замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар. Яо стояла напротив, скрестив руки на груди, и смотрела на меня тем самым взглядом, от которого никогда ничего нельзя было скрыть.
— О чём ты? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Что с ногой?
Я открыла рот. Закрыла. На мгновение мне захотелось всё рассказать. О чёрных линиях. О двух неделях бесплодных попыток. О страхе, который грыз меня изнутри. Но я сдержалась. Что она могла сделать? Яо — хозяйка чайного дома, мудрая, добрая, но всё же обычная женщина. Не целительница. Не маг. Она будет волноваться, а толку — ноль.
— Ничего страшного, — улыбнулась и помахала рукой, как будто отгоняя муху. — Подвернула ногу, когда травы собирала. Не в первый раз и не в последний. Ты же меня знаешь: я вечно спотыкаюсь на ровном месте. В прошлый раз вообще с дерева упала, помнишь?
Яо помнила. И посмотрела на меня так, будто я только что призналась в чём-то совершенно противоположном.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Через пару дней пройдёт. Я уже мазь приложила.
Она помолчала. Потом медленно кивнула.
— Хорошо. Но если что — ты знаешь, где меня найти.
— Знаю, — сказала я. — Всегда знаю.