Страница 16 из 206
Принц вдруг резко поднялся, словно его ужалили. На миг в его глазах мелькнуло что-то странное — почти сожаление.
— Что ж… выздоравливайте, принцесса.
Он развернулся и направился к двери, но на пороге остановился. Не оборачиваясь, тихо добавил:
— И передайте своему кузнецу… чтобы он не стоял за дверью с топором. Я не собираюсь вас убивать. Пока.
Дверь закрылась. Я откинулась на подушки и прикрыла глаза. "Кузнецу. Значит, он знает и про Торна. Что ещё ему известно?"
Я вдруг пожалела, что не умею читать мысли, — было бы куда проще. У меня уже голова болит от размышлений о чужих мотивах.
Несколько дней я бесцельно бродила по дворцу, делая вид, что всё в полном порядке. Улыбалась служанкам, вежливо кивала придворным, даже пару раз обменялась ничего не значащими фразами с Юэлин. Всё это время внутри меня кипела холодная ярость, которую я старательно прятала под маской усталой северной принцессы, ещё не оправившейся после ранения.
Торн готовил наш побег.
Мы уйдём под вечер свадебного пира, когда большинство гостей уже будут пьяны, а память их станет размытой, как отражения в нефритовом пруду. Большинство просто скажут потом: «Да, я видел принцессу Айрис на празднике». Этого будет достаточно, чтобы выиграть время.
Торн выяснил, что император приставил ко мне не только следящих людей, но и усиленную охрану — якобы «для безопасности». Два молчаливых воина в тёмно-синем шёлке теперь следовали за мной на почтительном расстоянии, куда бы я ни пошла. Стоило мне свернуть в боковой коридор — и они появлялись за спиной, словно тени, отлитые из ночного мрака.
«Да как он смеет», — стискивая зубы. Хочет перестраховаться. А это значит, что он либо знает, либо сильно подозревает. Но откуда? О семейной тайне — о том, что течёт в моей крови, — знаем только мой отец и я. Даже Селин, сколько ни рылась в старых свитках, так и не докопалась до настоящей сути. Если император об этом пронюхал…
Я даже на Торна стала поглядывать странно. Он, конечно, заметил. Его золотые глаза слишком хорошо читали меня. «Подумаешь, свадьба сестры, стоит ли так переживать?» — говорил его взгляд. Но я не могла не переживать. От этого зависела не только моя свобода, но и жизнь.
Императрица пригласила меня «в гости» под видом того, что мы скоро станем родственниками. Я гадала, чего она хочет на самом деле. Но не ожидала именно этого.
Евнух проводил меня в её личный павильон. Стоило мне войти, как я сразу увидела Селин.
Она примеряла свадебный наряд — красный, словно свежая кровь, обшитый золотыми нитями и тяжёлыми украшениями. Фениксы и драконы переплетались на шёлке, будто живые. В этом платье она выглядела по-настоящему царственно. Красиво. Во мне разом вспыхнуло несколько чувств, и какое из них было сильнее, я сама не могла понять.
Императрица начала свою тщательно спланированную игру сразу же. Невзначай брошенные слова, мягкие улыбки, лёгкие касания руки Селин — всё было рассчитано до мелочей. Она хвалила вкус Селин, её грацию, её «природную способность очаровывать». Юэлин тоже была здесь — стояла чуть в стороне, с идеальной улыбкой на лице. Но я видела, как она сжимает пальцы на веере сильнее обычного. Её взгляд то и дело опускался, пряча тихую, жгучую ярость. Она понимала, что проигрывает, и ненавидела это.
Я допила чай, чувствуя, как горький жасминовый аромат смешивается с желчью во рту. Потом встала и подошла к сестре. На глазах у всех — медленно, спокойно — обняла её.
Селин напряглась от неожиданности.
— Остерегайся этих змей вокруг себя, — тихо прошептала я ей на ухо, так, чтобы услышала только она. — Особенно тех, кто улыбается шире всего.
Отстранившись, я посмотрела ей прямо в глаза и произнесла уже громче, чтобы услышали все:
— Ты очень красивая невеста, Селин. Твоему будущему мужу повезло. Причуды судьбы — и ему досталась такая прекрасная невеста.
Я не лукавила. В этом алом платье Селин была словно небожительница, сошедшая с древних картин: золотые волосы, сияющие глаза, идеальная кожа. Она выглядела именно так, как должна выглядеть будущая императрица Цзиньлуна.
Императрица наблюдала за нами с лёгкой, довольной улыбкой, словно только что получила очередной козырь в свою игру. Юэлин же едва заметно побледнела — веер в её руках дрогнул. Селин смотрела на меня растерянно. В её глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение… или страх.
Я улыбнулась ей — так же, как она когда-то мне, перед моей самой смертью, — и тихо добавила:
— Я лишь надеюсь, что всё это ты проделала не зря.
Какой бы она ни была, она оставалась моей младшей сестрой. И эта глупая привычка приглядывать за её благополучием всё ещё жила во мне, как старая, незаживающая рана.
Я молча вышла, ничего больше не сказав. Тяжёлая тишина павильона осталась за спиной, а в груди осела новая, ещё более горькая тяжесть.
Я шла по пустому коридору, и каждый шаг отдавался гулким эхом. "Надо вытравить эту жалость. Выжечь калёным железом, как выжигают заразу в рудниках." Отголоски былой теплоты, эта глупая детская привязанность к сестре, которая когда-то была моей тенью, а не врагом, — всё это мешало думать рационально. Сейчас, когда на кону стояла не только моя жизнь, но и судьба Тарнхолда, я не имела права на сантименты. Селин сделала свой выбор, и я не смогу тащить её за собой, даже если бы захотела. Пора перестать видеть в ней ту маленькую девочку, что пряталась у меня под одеялом во время грозы. Если я не вырву эту слабость из сердца прямо сейчас, она меня погубит. Окончательно и бесповоротно.
10 глава
Мы нашли небольшой заброшенный домик на самой окраине Шафэнчжоу
[1]
[Область Песчаного Феникса (пустынный регион, где, по легендам, феникс сгорел и возродился в песке).]
. В нём не жили уже больше десяти лет. Понадобилось несколько дней, чтобы отскрести полы и стены, вымести толстый слой пыли и хоть немного проветрить помещение.
Деревня была маленькой и тихой. Местные жители сначала отнеслись к нам насторожённо и холодно — чужаки в таком захолустье всегда вызывают подозрения. Поэтому первое время мы старались не показываться все вместе на центральном рынке.
Вэйлань всё ещё плохо владела «нитями». «Обманный лик» давался ей с трудом, и она часто снимала иллюзию, как только возвращалась домой, — бледная, с дрожащими руками. Но день ото дня у неё получалось всё лучше. Через пару недель мы уже могли спокойно выходить из дома с поддельными лицами.
Многие в деревне облегчённо выдохнули. И мы тоже.