Страница 138 из 206
Мы добрались до места, отмеченного на карте, чуть больше чем через сутки. Последний переход был самым трудным: тропа сузилась до карниза над пропастью, Ветерок испуганно всхрапывал, и мне пришлось спешиться и вести его в поводу. Но когда мы наконец обогнули последний утёс, я сразу поняла — мы пришли.
Это было невозможно не понять.
Прямо перед нами, за завесой ледяного водопада, который не замерзал вопреки всем законам природы, открывался вход в пещеру. Вода струилась тонкими серебряными нитями, и в ней играли крошечные радуги — хотя солнца здесь, в ущелье, почти не было. Вокруг входа, прямо на голых камнях, росли травы — те самые, которые я тщетно искала в своих свитках, которые не должны были расти на такой высоте, в таком холоде. Но они росли. Они светились — едва заметно, словно в каждом листке теплилась крошечная искра.
Я замерла, разглядывая их, и не могла оторвать взгляд. Это были не просто травы. Это была магия. Живая, древняя, пронизывающая каждый камень, каждую каплю воды. Я чувствовала её кожей — тепло, которое исходило от земли, от стен, от самого воздуха. Место было не просто волшебным. Оно было священным. Как будто мы переступили порог иного мира, спрятанного внутри нашего.
Я медленно повернулась к Шэнь И, чувствуя, как на моём лице расцветает улыбка — широкая, глупая, совершенно детская.
— Ты понимаешь, что это значит? — прошептала я, хотя вокруг не было никого, кто мог бы нас подслушать. — Это не просто отшельник. Тот, кто живёт здесь... он не обычный человек. Он может быть кем угодно! Может быть, бессмертный даос, наделённый невероятной силой! Может быть, сам бог! Понимаешь? Мы шли не зря. Всё было не зря. Все эти дни, холод...
Шэнь И стоял рядом, глядя на меня, и на его губах играла странная полуулыбка. Не удивлённая, не восторженная, а понимающая. Мудрая. Он не смотрел по сторонам, не восхищался травами, не задерживал дыхание. Как будто он ожидал увидеть нечто подобное. Как будто всё это было для него не чудом, а подтверждением.
— И, — я схватила его за рукав, всё ещё сияя, — представляешь, если там правда бог? Или бессмертный? Мы можем попросить его не только о Лине! Может быть, он знает, как помочь твоему брату! Может быть, он ответит на все наши вопросы!
Шэнь И мягко высвободил рукав и поправил плащ.
— Я рад, что ты рада, — сказал он, и в его голосе прозвучала теплота, смешанная с чем-то, чего я не могла понять. — Но, может быть, сначала войдём?
Я замерла, глядя на него. Он не реагировал так же, как я. И это сбивало с толку. Раньше, во время наших злоключений, он первым смеялся над нелепостями и находил приключения в любой луже. А теперь, когда мы стояли на пороге самого удивительного места в моей жизни, он вёл себя так, словно всё это было... ожидаемо.
— Ты что, не рад? — спросила я, всё ещё улыбаясь, но уже чуть менее уверенно. — Мы же дошли! Мы справились!
Шэнь И посмотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я никогда не видела раньше. Нежность. Сожаление. И ещё что-то — словно он знал больше, чем говорил.
— Я рад, — сказал он тихо. — Правда. Просто... — он замолчал, подбирая слова, и вдруг его лицо снова осветилось знакомой озорной улыбкой. — Просто я не хочу, чтобы ты слишком разочаровалась, если там окажется ещё одна коза.
— Это будет не коза, — заявила я, решительно направляясь к водопаду. — Я чувствую.
Стоило нам пройти сквозь серебряные струи, как мир переменился. Не постепенно, не плавно, а разом — словно кто-то сдёрнул зимний покров и обнажил под ним лето. Тёплый воздух окутал меня, как мягкое одеяло, и я замерла на пороге, не в силах сделать ни шагу дальше. Не потому что боялась. Потому что то, что предстало перед моими глазами, не могло существовать. Не здесь. Не посреди суровых северных гор.
Это был сад. Нет, не сад — храм зелени и света, скрытый от посторонних глаз. Лекарственные травы росли повсюду — не дикими пучками, а ровными, ухоженными грядками, словно кто-то заботливо рассадил их по сортам. Я узнала серебристую полынь, целебный шлемник, редчайший корень астрагала, который в моих краях считался почти легендой. А между грядками цвели цветы — такие яркие, такие невозможные, что смертным не доводилось видеть их иначе как на картинах, которые хранят веками. Птицы заливались многоголосым пением, и разноцветные бабочки порхали над грядками, совершенно нас не боясь.
— Ну же! — я схватила Шэнь И за рукав, чувствуя, как улыбка расползается по лицу. — Я же говорила! Идём!
Он не сопротивлялся. Позволил тащить себя вперёд, и я услышала его тихий смех.
Мы нашли его не в роскошном павильоне, не на троне, а на коленях, посреди грядки. Он пропалывал сорняки. Руки его были в земле, простое серое одеяние подвязано, чтобы не мешало работать. Два небольших рога на висках — не грубых, а словно выточенных из старого дерева — мягко блестели в солнечном свете. Он поднял голову, услышав наши шаги, и я встретилась с ним взглядом. Один глаз — карий, как земля после дождя. Второй — зелёный, как молодая листва.
И от него исходила аура. Я не умела чувствовать магию так, как маги в секте, но это было невозможно не почувствовать. Что-то древнее, спокойное, глубокое, как горы. Что-то, что не кричало, но говорило без слов: «Перед тобой — необычный человек».
Я стояла, вцепившись в рукав Шэнь И, и не могла перестать улыбаться. Вся усталость последних недель, все страхи, все слёзы — всё это отступило куда-то далеко, оставив только чистое, звенящее счастье. Мы дошли. Мы правда дошли. И этот человек — бог? бессмертный? — был передо мной.
Отшельник выпрямился, отряхивая землю с ладоней, и посмотрел на меня. В его взгляде не было удивления. Только тихое, всезнающее спокойствие. Как будто он знал, что я приду. Знал, возможно, ещё до того, как я сама решилась на этот путь.
И тут я внимательнее взглянула на него — на эти рога, на разноглазые глаза, на руки в земле, — и внутри что-то щёлкнуло. Воспоминание. Старая книжка с картинками, которую нам показывали в секте. Травник, каких не бывает. Тот, кто пробовал все яды и выжил. Тот, кто научил людей отличать целебное от смертельного. Все травники и лекари знали, кто он. Он был прародителем медицины. Каждый знал, как он изображён на картинах в стенах учения.
Я схватила Шэнь И за рукав так сильно, что он поморщился.
— Это Шэнь-нун, — прошептала я, и голос дрогнул. — Шэнь И, ты можешь себе представить? Шэнь-нун! Тот самый! О котором легенды! Который жил ещё до Затворения Небес! Который... который... — у меня кончились слова.