Страница 137 из 206
Я подняла на него глаза. Он смотрел не на меня — в огонь, и лицо его было непривычно серьёзным.
— Ты не предаёшь его тем, что смеёшься, — добавил он тихо. — Ты просто остаёшься живой. Это естественно.
Я не нашлась с ответом, просто обхватила кружку обеими ладонями и сделала глоток. Мята была горячей и пахла домом. Мы долго сидели молча, и я думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё несколько недель назад я не знала о существовании этого юноши, а теперь он сидит рядом со мной у костра и говорит именно то, что мне нужно услышать. Не то, что я хочу. Не пустые утешения. А правду — простую и ясную, как воду в роднике.
Я смотрела на Шэнь И и вдруг осознала, что за всю дорогу он ни разу не спросил, что гнетёт меня. Не потому что ему было всё равно. Наоборот. Он чувствовал, когда нужно говорить, а когда — молчать. Когда рассмешить, а когда просто подлить чаю. Он был именно тем, кто помогал мне держаться на плаву, не давал расклеиться от тревоги и переживаний.
И сейчас, глядя на него, я почувствовала, как где-то глубоко внутри, под слоями страха и вины, разжимается крошечный, тугой узел. Я всё ещё боялась за Линя. Всё ещё ненавидела себя за то, что не могу быть рядом с ним. Но теперь я знала: я не одна. И от этого знания дышать становилось чуть легче.
Северные горы встретили нас тишиной и холодом. Не тем холодом, к которому я привыкла в Хайлани, — влажным, морским, с солёным ветром, — а совсем другим. Сухим, колючим, пронизывающим до костей. Здесь даже снег был другим: не мягким и пушистым, как на побережье, а жёстким, скрипучим, словно толчёное стекло.
Мы поднимались всё выше. Тропа сужалась, петляя между скалами, и Ветерок то и дело прядал ушами, всхрапывая. Шэнь И шёл впереди, прокладывая путь, и я видела, как его плечи напряжены под тонким плащом. Он не жаловался. Ни разу. Даже когда ветер стал резать лицо.
— Здесь! — крикнул он, указывая на небольшую расщелину в скале. — Укроемся!
Я попыталась слезть с лошади, но ноги не слушались. Они были ватными, чужими, и я едва не рухнула в снег. Шэнь И подхватил меня в последний момент — легко, будто я ничего не весила, — и почти втащил в укрытие. Расщелина оказалась неглубокой, но достаточной, чтобы укрыться от ветра. Он усадил меня на плоский камень и принялся разводить костёр.
— Ты... как ты вообще... — я запнулась, стуча зубами. — Тебе что, не холодно?
— Холодно, — отозвался он, высекая искры. — Но я вырос в горах. Ну, не в таких, но похожих. У нас зимы были суровые.
Я смотрела на него и не могла понять. Его губы посинели, пальцы дрожали, но он двигался — быстро, уверенно, — добывая огонь из непослушного трута. Когда пламя наконец занялось, он повернулся ко мне и, не говоря ни слова, накинул мне на плечи свой плащ. Тёплый, пахнущий дымом и чем-то ещё — кажется, хвоей.
— Ты с ума сошёл! — я попыталась стянуть плащ обратно. — А ты?
— А я пока костёр разведу побольше. Сиди.
Я хотела возразить, но зубы стучали так, что я не могла выговорить ни слова. Шэнь И усмехнулся и вернулся к костру, подбрасывая сухие ветки, которые он, кажется, предусмотрительно собрал ещё внизу. Я куталась в его плащ и чувствовала, как тепло медленно, нехотя возвращается в мои пальцы. Он сидел напротив, скрестив ноги, и протягивал руки к огню.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказала я, когда зубы наконец перестали стучать.
— Чем же? — он поднял бровь.
— Своей выдержкой. Ты же... младший. Ты должен был ныть, что устал, что холодно, что коза была лучше.
Он рассмеялся — тихо, хрипловато.
— Я младший, но это не значит, что я слабый. Просто мой брат... — он замолчал, глядя в огонь. — Мой брат всегда был сильнее. Я привык быть в его тени. Но это не значит, что я ничего не умею.
— Ты умеешь, — сказала я. — Ты умеешь гораздо больше, чем показываешь.
Он не ответил. Только улыбнулся — одними уголками губ, как улыбался, когда я называла его Повелителем Коз.
Ночью холод усилился. Ветер выл за стенами расщелины, и костёр, хоть и горел ровно, не мог согреть нас полностью. Я снова начала дрожать, и Шэнь И, заметив это, пересел ближе. Не говоря ни слова, он обнял меня за плечи и притянул к себе. От него исходило тепло и я почувствовала, как дрожь отступает.
— Спи, — сказал он. — Я подежурю. Я не дам тебе замёрзнуть.
— А ты...
— Я привык. Спи.
Я закрыла глаза и позволила себе провалиться в сон. И последнее, что я помнила перед тем, как темнота накрыла меня, — его тихий, спокойный голос, обещавший, что всё будет хорошо.
43 глава
— Откуда у тебя вообще эта карта? Она настоящая? Может, тебя обманули? Кому ты её показывал? Почему ты раньше не говорил, что у тебя есть карта? Мы что, всё это время ехали наугад? А если бы я знала, что у тебя есть карта, я бы вела себя по-другому! Ну, может, не по-другому, но я бы... ой, смотри, это вон та скала? Она похожа на медведя! Или на дракона? Как думаешь, драконы вообще водятся в этих горах? Я слышала, что...
— Цао Юнь, — тихо сказал он. — Помолчи.
Я замолчала на полуслове. Не потому что он прикрикнул или резко оборвал меня — нет, голос его был спокойным и даже негромким. Но что-то в этом голосе было такое, чего я никогда не слышала раньше. Ни за все те дни, что мы провели в пути, — а это, на минуточку, чуть больше месяца. Месяц ночёвок у костра, утренних сборов, бесконечных историй, шуток, споров о том, кто съел последнюю лепёшку. И за всё это время я ни разу не видела его таким серьёзным.
Он стоял, склонившись над картой, которую достал из-за пазухи только сегодня утром, и лицо его было совершенно чужим. Не мальчишеским, не озорным, а сосредоточенным, почти жёстким. Брови сведены к переносице, губы сжаты в тонкую линию. Он бормотал что-то себе под нос — не мне, а скорее самому себе, — сверяя карту с местностью. Я видела, как его глаза движутся от рисунка к скалам и обратно.
Я смотрела на него и не узнавала. Это был тот же Шэнь И — растрёпанный хвост, знакомый плащ, — но в то же время совсем другой. Словно за маской болтливого юноши, которую он носил всё это время, прятался кто-то ещё. Кто-то, кто умеет быть серьёзным.
— Мы почти на месте, — сказал он, не поднимая глаз от карты. — Видишь вон тот пик, похожий на сломанный зуб? Пещера должна быть прямо под ним.
Я хотела спросить, откуда он знает. Хотела спросить, почему он раньше не говорил, что у него такая точная карта. Хотела спросить, что ещё он скрывает. Но вместо этого просто кивнула. Потому что в его голосе было что-то, что заставило меня понять: сейчас не время для вопросов.