Страница 131 из 206
И в этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Линь с корзиной, полной хвороста, и отряхивал одежду. — Я принёс дрова, — сказал он, глядя на нас. — Очаг скоро погаснет.
Я закрыла рот. Момент был упущен.
— Спасибо, — сказала я, поднимаясь. — Я как раз собиралась подкладывать.
У Сюань поднялся, опираясь на посох. Проходя мимо меня, он на мгновение задержался и негромко произнёс:
— Я буду ждать, Юнь-эр. Когда ты будешь готова.
И вышел в ночь, оставив меня одну с чувством, что я только что упустила что-то очень важное.
⊹ ࣪ ﹏?﹏?﹏⊹
Я стояла высоко в горах. Вокруг, куда ни глянь, вздымались величественные пики, а глубоко внизу клубились облака. Небо над головой было пронзительно-голубым, и воздух пах сырой глиной и алыми цветами — запах, который показался мне смутно знакомым. Он тянулся откуда-то из глубины памяти, но я не могла его ухватить.
А потом картинка резко сменилась. Небо налилось алым, будто кто-то пролил кровь на облака. Вдалеке кто-то кричал — женщина. Её голос разрывался от невыносимой боли, и этот крик пронзал меня насквозь, заставляя сердце сжиматься от ужаса. Я не видела её лица, но знала: ей очень плохо. И никто не может ей помочь.
Я проснулась с ощущением жара в груди, словно внутри меня разгорался огонь. За окном едва серело. Линь ещё спал. Я лежала, глядя в потолок, и пыталась выровнять дыхание. Сон не отпускал — крик женщины всё ещё звенел в ушах.
Утром, Линь что то делал за домом, когда в дверь тихо постучали. Я открыла. На пороге стоял мальчишка-посыльный из секты, тот самый, которому я когда-то заплатила за доставку письма. Он сунул мне в руку свиток и умчался, не дожидаясь ответа.
Я вышла за порог, чтобы Линь не видел. Присела на ступеньку и развернула свиток дрожащими пальцами. Старый монах из секты, которому я когда-то помогала с травами, отвечал на мой запрос.
Я читала, и мир вокруг меня замирал.
Он писал, что симптомы больше всего похожи на действие древнего яда ань-линов — кошек Тёмного Владыки. Эти существа всегда прятались там, где энергия их хозяина была сильнее всего. Под его троном, в его покоях, в развалинах его храмов. Там было тепло, вот они там и сидели, тысячелетиями питаясь этой энергией. По сути они безобидны, если их не трогать. Но их яд смертелен.
Я перечитала эти строки. Потом ещё раз.
Противоядие когда-то знал сам Тёмный Владыка и его приближенные. Но все они давно канули в лету, и теперь рецепта не знает никто.
И внизу, словно приговор, было приписано дрожащей рукой: «У отравленного есть максимум год».
Свиток выпал из моих пальцев и покатился по земле. Ноги подкосились. Я опустилась прямо в мокрую от росы траву, не чувствуя ни холода, ни сырости.
Год. Максимум год.
Та самая кошка, которой я извинилась и помахала рукой. Она поставила точку в моей судьбе — так просто, так нелепо, что хотелось смеяться. Но я не могла. Я сидела в траве, прижимая ладонь к груди, где всё ещё тлел отголосок ночного жара, и чувствовала, как внутри разливается ледяной, бездонный ужас.
Я не знала, сколько так просидела. Минуту? Час? Очнулась, только когда услышала далёкий скрип калитки — Линь возвращался.
Я подхватила свиток, сунула его за пазуху и заставила себя встать. Вытерла глаза. Поправила платье. И снова нацепила улыбку, за которой прятала всё — страх, боль, отчаяние.
⊹ ࣪ ﹏?﹏?﹏⊹
За всеми этими переживаниями я совсем забыла, что ещё вчера должна была навестить Яо. Спохватилась, только когда солнце уже начало садиться, окрашивая крыши Хайлани в золотой и розовый. Я схватила корзину с обещанными травами — та самая мазь для сна, которую Яо так ждала, — и выскочила за дверь. Линю на ходу крикнула, что скоро вернусь, и побежала вниз по склону, к набережной.
Даже если опоздаю к закрытию — не страшно. Я знала, где второй вход. Старая, неприметная дверь со стороны хозяйственного двора, которую Яо показала мне однажды с видом заговорщика: «Мало ли, захочешь зайти, когда у нас выходной». Я всегда думала, что это на случай чаепитий после полуночи, а не для чего-то серьёзного.
Дверь поддалась легко, я тихо проскользнула внутрь, в узкий коридорчик, что вёл мимо кладовой в главный зал. И тут же услышала шум. Не обычный — не звон пиал и не голоса посетителей. Крики. Грохот. Возмущённый вопль Яо, который я узнала бы из тысячи.
Я прижалась к стене и осторожно выглянула из-за угла.
В главном зале творилось невообразимое. Яо металась между столами, словно дикая кошка, и её голос звенел под потолком:
— Это не пытачная тебе, а приличное место! Я тебе что, палач? Убери это немедленно!
Она наступала на Бай-ху, который стоял, скрестив руки на груди, и даже не пытался оправдываться. Только хмурился.
— Я сказал — допросить, — прогудел он. — Не казнить.
— Допросить можно словами! А это, — она ткнула пальцем куда-то в центр зала, — это уже перебор!
Я перевела взгляд, и сердце ухнуло в пятки. Посреди зала, на стуле, был привязан мужчина. Вернее, парень — худой, светловолосый, с лицом, измазанным в грязи и крови. Возраст было сложно определить: то ли совсем юный, то ли просто измождённый. Его руки были стянуты за спинкой стула, и он тяжело дышал, опустив голову на грудь.
А напротив него, спиной ко мне, стоял ещё кто-то. Высокий, в тёмном одеянии, с военной выправкой. Я не видела его лица, но по тому, как напряглась спина Бай-ху, когда этот человек заговорил, поняла: он здесь главный.
— Мы просто задаём вопросы, — произнёс незнакомец ровным голосом. — Если он начнёт отвечать, верёвки не понадобятся.
Что здесь происходит? Кто этот парень? И почему Бай-ху, который всегда казался мне суровым, но справедливым, участвует в таком?
Я должна была выйти. Должна была спросить, что случилось. Но я стояла за углом, прижимая к груди корзину с травами, и не могла заставить себя сделать шаг. Слишком много вопросов. Слишком страшно услышать ответы.
Я замерла, прижимая к груди корзину с травами. Вот так номер. Я-то думала, что тихо прокралась, а меня заметили раньше, чем я успела решить, что делать дальше. Уйти незаметно? Поздно. Выйти и сделать вид, что я ничего не видела? Ещё глупее. Оставалось только стоять и хлопать ресницами, переводя взгляд с одного на другого.