Страница 114 из 206
Охотник замер, переводя взгляд с Линя на меня и обратно. За его спиной уже гремели шаги — новая волна стражи. Ху Лин исчезла. Воспользовалась моментом и растворилась в дыму, оставив после себя только запах жасмина и крови.
— Ты... — начал охотник.
— Я человек! — рявкнула я. — Он ранен! Уйдите с дороги, или я засужу вас.
Он отступил.
Я перекинула здоровую руку Линя через плечо и потащила его к выходу. Он шёл, стиснув зубы, и молчал — но каждый шаг давался ему с трудом. Позади кричали, гремели, падали стулья. А мы шли — двое чужаков в огромном городе, который только что показал нам свои зубы.
До постоялого двора мы добрались только благодаря тому, что Линь отказывался терять сознание. Я усадила его на кровать, промыла рану, зашила — руки дрожали, но травы знали своё дело. Он молчал, пока я работала, и только когда я затянула последний узелок, сказал:
— Она не врала, — сказал Линь, не открывая глаз.
— Что?
— Лиса. Она сказала правду. Не всю, но она действительно не хотела зла. Она просто испугалась.
Я оторвала взгляд от его перевязанной руки — моя работа, но далеко не лучшая: пальцы дрожали, бинт лёг неровно, и край уже пропитался кровью.
— Ты её защитил.
— Я защитил не её.
Я подняла глаза. Он смотрел на меня — уставший, бледный, с той самой непробиваемой уверенностью, которая всегда выводила меня из себя и одновременно давала чувство, что мир не рухнет.
— Я защитил тебя. Если бы охотники начали драку рядом с тобой, ты могла пострадать. Я не мог этого допустить.
Внутри что-то взорвалось. Не благодарность. Не облегчение. Ярость — чистая, горячая, какая бывает, когда кто-то родной делает глупость и даже не понимает этого.
— Ты... ты непроходимый тупица, Ши Линь! — мой голос сорвался почти на крик. — Ты мог умереть!
Он даже не поморщился. Только чуть нахмурился — кажется, не от моих слов, а от головной боли.
— Не кричи, и так голова раскалывается, — сказал он и закрыл глаза.
Вот так. Просто закрыл глаза. Как будто ничего не случилось. Как будто не бросился под меч. Как будто я не держала его кровь в ладонях десять минут назад.
Я сидела рядом, сжимая в руках окровавленную тряпку, и не знала, плакать мне или смеяться. Злость всё ещё кипела — хотелось ударить его, врезать по плечу, чтобы почувствовал, чтобы понял. Но вместо этого я просто смотрела на его бледное лицо и думала: а может, он всё-таки попал под чары? Может, лисица его приворожила, и именно поэтому он так спокойно рассуждает о том, что чуть не погиб? Может, у него от потери крови мозги растерял?
Да. Это было бы логично. Потому что иначе я не могла объяснить, как можно быть таким... таким...
Стукнула входная дверь.
Я подняла голову. На пороге стояла Ху Лин.
Без алого платья, без золотых лент. В простом тёмном одеянии, с растрёпанными волосами, бледная до синевы. Она тяжело дышала, будто бежала через весь город. Та самая женщина, от которой зал не мог отвести глаз полчаса назад, сейчас выглядела как загнанный зверь.
— Он жив? — спросила она.
Я замерла. К Линю?
— Жив, — ответила я, всё ещё переваривая этот факт.
— Я должна была вернуться... Он... Простите..
Она говорила сумбурно, быстро, проглатывая слова. Её взгляд метался по комнате — от меня к Линю, от Линя к окну, — как будто она ожидала, что охотники ворвутся следом.
— Я могу помочь, — выдохнула она. — Я умею лечить.
Я хотела отказаться. Вот честно. Уже открыла рот, чтобы сказать что-то вроде «спасибо, мы сами», но Линь, не открывая глаз, произнёс:
— Пусть.
Я уставилась на него. Он что, серьёзно? После всего? После того, как из-за неё начался хаос, после того, как охотники чуть не разрубили его пополам? Пусть?!
«Точно. Это колдовство. Приворожили. Я так и знала».
Но спорить с ним, когда он такой, было бесполезно. Я сдалась, махнула рукой и отодвинулась.
Ху Лин опустилась на колени рядом с ним. Движения её были плавными, но не театральными — усталыми. Она положила ладони на рану, закрыла глаза, и её пальцы засветились мягким золотом. Свет был тёплым — не обжигающим, а таким, как от свечи. Он струился по её рукам, по его коже, проникал в рану.
Я смотрела, как края пореза медленно стягиваются. Как кровь перестаёт сочиться. Как лицо Линя чуть расслабляется — на самую малость, но я, прожившая с ним восемь лет, заметила.
Лисы-соблазнительницы. Те самые, о которых рассказывают страшные сказки. Вытягивают жизнь, морочат голову, оставляют мужчин пустыми оболочками. А эта сидит на коленях у моей кровати, в моей комнате, на моём постоялом дворе, и лечит моего лучшего друга.
Мир определённо стал сложнее, чем был вчера.
Когда свечение погасло, Ху Лин отдёрнула руки. На её лице выступила испарина и она покачнулась.
— Всё, — сказала она тихо. — Через два дня даже шрама не останется.
Линь открыл глаза. Посмотрел на неё. Потом на меня. И снова на неё.
— Спасибо, — сказал он ровно.
— Не за что, — ответила она. — Ты спас меня. Я вернула долг. Мы в расчёте.
— Никакого «расчёта», — вмешалась я. — Если бы не ты, никакой драки бы и не было.
— Если бы не я, — она подняла на меня взгляд, и в её глазах больше не было ни кокетства, ни страха, — вы бы провели скучный вечер и вернулись домой целыми. Это правда. Но я не хотела, чтобы так вышло. Я просто выступала. Я всегда просто выступаю.
— И охотники просто так на тебя напали?
— Охотники нападают на всех, кто не человек. Даже на тех, кто не сделал ничего плохого.
В комнате повисла тишина. Я смотрела на неё — на лису, которая умела лечить, которая боялась, которая пришла, хотя могла просто исчезнуть. И понимала, что моя простая картина мира — люди хорошие, демоны плохие — трещит по швам. Но что-то всё равно меня смущало.
— Ладно, — сказал Линь. — Оставайся.
— Что? — она моргнула.
— Оставайся. Ночь на дворе. Охотники, возможно, ещё ищут тебя. Здесь они не станут искать — постоялый двор охраняется. А завтра разберёмся.
Ху Лин перевела взгляд на Линя.
— Серьёзно, что ли? — фыркнула я и закатила глаза.
Я встала и направилась к выходу. Потому что мне очень хотелось поколотить лучшего друга, который в одночасье последние мозги растерял. А я ещё хотела, чтобы он учился и государственный экзамен сдал. Деньги на ветер.
— Твоя подруга всегда такая? — спросила она.
— Всегда, — ответил Линь, не открывая глаз. — Привыкай.
Я хлопнула дверью на прощание.
30 глава