Союз стали и шёлка

Двадцать лян. Сопроводить обоз до столицы. Две недели пути. Императорский заказ.

В голове мгновенно закрутились мысли — быстрые, как белка в колесе. Плюсы: деньги, которых хватит на год без забот, возможность увидеть столицу, где я никогда не была, и — чего уж там — повод на время исчезнуть из Хайлани, пока глава охотников на демонов не начал задавать слишком много вопросов. Ответы на которые я не знаю. Минусы: Линь. Обоз. Охрана. Незнакомые люди. Дорога.

— Я... — начала я и замолчала.

Двадцать лян. Столица. Императорские травы.

— Я согласна, — выпалила я прежде, чем разум успел вмешаться.

Юноша просиял, сунул мне в руку свиток с сопроводительными бумагами и умчался обратно, выкрикивая на бегу, что обоз ждёт у восточных ворот через два часа.

Я закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Посмотрела на свиток в руке.

И только тогда, в наступившей тишине, до меня дошло.

Линь. Он вернётся через час. И мне придётся сказать ему, что я согласилась сопровождать императорский обоз до столицы. На две недели. С незнакомой охраной. Через земли, где водятся демоны. После того, как дважды чуть не погибла. И скрыла это от него.

Я закрыла лицо ладонью.

— О нет, — прошептала я. — Что я наделала.

Мята на столе остыла. Утро перестало быть идеальным.

Где-то на восточном склоне Линь проверял силки и даже не подозревал, что его спокойная жизнь только что закончилась.

Линь был зол. Нет, не так. Линь был в ярости. Тихой, каменной, непробиваемой — той самой, которой я боялась больше, чем крика. Он стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. Просто смотрел. И молчал. И это молчание было хуже всего, что он мог бы сказать.

— Я думала, это хорошая возможность, — пролепетала, комкая в руках край рукава. — Двадцать лян. Столица. Всего две недели.

Молчание.

— Ты бы всё равно поехала, — произнёс он наконец. — Даже если бы я сказал «нет».

Я хотела возразить, но не смогла. Потому что он был прав.

— Прости, — тихо сказала я. — Я должна была спросить сначала.

— Должна была.

Он развернулся и вышел из дома. Я слышала, как его шаги стихают на тропе, и с каждым шагом внутри что-то сжималось всё сильнее. Он не вернётся. Не поедет со мной. Бросит меня одну с этим обозом, с этими незнакомыми людьми, с этими...

Мысль была настолько неожиданной и настолько неприятной, что я замерла посреди комнаты, прижав ладонь к груди. Мы не расставались с тех пор, как нас выставили из секты. Восемь лет. Восемь лет бок о бок — и вот сейчас, из-за моей глупости, он может просто уйти. Я представила, как возвращаюсь в пустой дом. Как завариваю мяту в тишине. Как никто не сидит на пороге, точа нож. И расстроилась так сильно, что защипало в глазах.

А потом дверь снова открылась.

Линь стоял на пороге с дорожным мешком в одной руке и моим плащом в другой.

— Чего стоишь? — хмуро спросил он.

— Я... ты...

— Помоги мне собрать вещи, — перебил он. — У нас мало времени.

Я застыла. Он вздохнул и сунул мне в руки мой же плащ.

— Если ты думаешь, что я отпущу тебя одну с императорским обозом через земли, кишащие демонами, ты меня совсем не знаешь. Иди собирай травы. Только те, что в дороге понадобятся. Остальное я сам.

— Ты... ты едешь?

— А ты думала, я тебя одну отпущу?

Я не ответила. Просто бросилась к нему и обняла — крепко, как не обнимала, наверное, с тех пор, как мы были детьми. Он крякнул, попытался отстраниться, но я держала мёртвой хваткой.

— Спасибо, — выдохнула я куда-то ему в плечо. — Спасибоспасибоспасибо.

— Задушишь, — проворчал он.

Но я чувствовала, как его ладонь осторожно, почти невесомо легла мне на макушку. Всего на мгновение. И тут же исчезла.

— Двадцать лян, — сказал он, отстраняясь. — С тебя половина.

Я засмеялась — громко, с облегчением, чувствуя, как неприятная тяжесть отпускает.

— Вся твоя. До последней монеты.

— Вот это другой разговор. — Он чуть заметно усмехнулся. — Собирайся, травница. Обоз ждать не будет.

Я закивала, словно мне пообещали не двадцать лян, а целый слиток золота. Может, для меня это и был слиток. Просто он выглядел как угрюмый охотник с дорожным мешком и привычкой ворчать по любому поводу.

29 глава

Городок Цинчжоу встретил нас невысокими каменными стенами и запахом жареных каштанов. После трёх дней пути через предгорья это место казалось чуть ли не столицей: мощёные улицы, несколько лавок, своя почтовая станция с красными фонарями у входа. Я с облегчением сползла с повозки и размяла затёкшие ноги. Хотелось чаю. Хотелось спать. Хотелось, чтобы никто меня не трогал хотя бы час.

— Обоз императорский? — к нам уже спешил чиновник, потирая руки на ходу.

Чжао Дэ оказался круглолицым мужчиной с масляными глазами и улыбкой, которая приклеилась к его лицу раньше, чем он успел нас разглядеть. Он поклонился мне — мне! — так низко, будто я была не травницей в простом дорожном платье, а как минимум племянницей императора.

— Госпожа Цао! Какая честь! Прошу, прошу, располагайтесь. Лучшие комнаты — для вас. Охрану вашу разместим в казарме, лошадей — на конюшню. Всё, что пожелаете!

Я улыбнулась в ответ. Вежливо. Спокойно. А про себя подумала: «Чиновник слишком добр. Жди беды».

Линь, стоявший у меня за плечом, промолчал, но я чувствовала, как он напрягся. Он тоже это заметил.

— Осмотрим груз? — предложил Чжао Дэ, уже подходя к повозке.

— Не сейчас, — мягко сказала я. — Дорога была долгой. Я сама проверю корзины перед тем, как мы продолжим путь.

Он чуть запнулся, но улыбка не дрогнула.

— Конечно-конечно. Как вам угодно.

И ушёл. Слишком быстро. Слишком легко.

Ночью я почти не спала. Сидела у окна, прислушиваясь к звукам станции: где-то храпели стражники, на конюшне переступали копытами лошади, скрипели ставни на ветру. Тихо. Мирно. Но что-то не давало мне сомкнуть глаз.

На рассвете я поднялась и первым делом пошла к повозке. Корзины стояли на месте. Печати были целы. Я выдохнула с облегчением и уже хотела возвращаться, когда взгляд зацепился за одну деталь: верёвка на дальней корзине была завязана иначе, чем я оставляла. Узел был похож — почти такой же, — но не мой. Я всегда завязываю с двойной петлёй. А здесь была одна.

Я развязала корзину и замерла.

Вместо связки морского женьшеня — того самого, с красными прожилками, который собирают только на южных скалах, — лежали обычные лесные коренья. Похожие внешне, но совершенно бесполезные. Ни аромата, ни маслянистости на срезе.

Подмена.