Страница 58 из 63
— Игорь Николаевич, а где свинец?
Бочкин трясущимися руками достал из угла железную коробку, в которой лежали свинцовая пластина со сколотыми краями, молоток, зубило, а также тряпица, в которую были нарублены кусочки металла.
— Кэп! Расскажи, как ты до такой жизни дошел, что убил человека? Ружье мы уже нашли там, куда ты его подбросил. Зачем ты это сделал? Чтобы свалить вину с больной головы на здоровую? — задал я сразу несколько вопросов.
— Да вроде так... — нехотя пробурчал убийца.
— Ну, давай, Кэп, все по порядку. Меня интересуют мотивы убийства. Не просто же так из спортивного интереса ты пальнул картечью в своего непосредственного начальника?
— С Семеном мы знакомы лет двадцать, если не больше, — начал свой рассказ Бочкин. — Вместе поступали во Владике (Владивостоке) в мореходку. Вместе ее и закончили. Можно сказать, что были друзьями. Вначале, чтобы понюхать морскую жизнь, ходили матросами в загранку. Затем я работал старшим механиком, а Семен боцманом. Потом меня поставили капитаном на сухогруз, а Тихомирова определили ко мне в помощники — старпомом. Пробороздили мы моря и океаны вдоль и поперек нашего шарика. Где только не бывали: и в Америке, и в Африке. В Японию и Австралию ходили не раз. Штормовали, терпели кораблекрушения, тонули, часто были на волоске от смерти. Такова судьба моряка. Семьями не обзавелись. Какая у моремана семья, когда по полгода в плаванье? Были в разных портах подружки. Так это же временно, не серьезно.
Как-то летом с грузом кофе на борту шли мы домой из Бразилии и забрели в Лиссабон, чтобы пополнить запасы воды и продуктов. Быстро сделали все дела и на следующий день рано утром должны были покинуть акваторию крупнейшего порта Португалии.
Вечером Семен говорит мне:
«Пошли, Игорь, проветримся, посидим где-нибудь, может, девочек снимем. Заодно и город посмотрим».
Молодые же мы были! Кровь кипела, а мужское начало требовало разрядки. Я вначале отнекивался, что-то лень было шляться по чужому городу и искать на свою задницу приключений. Но потом передумал и согласился сойти на берег.
Мы со старпомом в лабиринте узких улиц нашли какой-то кабак недалеко от порта. Питейное заведение располагалось в подвале. Внутри тускло горел свет. За деревянными столами на лавках сидели матросы и дули из больших керамических кружек португальское красное вино. Слышалась гортанная речь на разных языках.
Мы заказали для начала кое-что покрепче — по бокалу бренди. На закуску нам принесли вареную баранину с фасолью, жареную печень трески и зелень.
Баранину нужно было чем-то запивать, и на столе появился внушительных размеров кувшин с мадерой.
Мы с Семеном вели мирные разговоры на разные темы. Неожиданно на колени старпома уселась девица легкого поведения с пустым бокалом в руке и кивнула головой на кувшин. Мой друг налил проститутке бокал вина, и та медленными глотками стала пить живительную влагу.
В это время за соседним столиком возник шум и недовольные голоса. Там сидели двое моряков, и, судя по выговору и по тому, как они произносили букву «р», это несомненно были французы. Так, как лягушатники произносят «р», не выговаривает ни одна нация в мире.
Один матрос со шрамом на щеке подошел к нашему столику, бесцеремонно взял девицу за руку и потянул к себе. Возможно, они с ней договорились раньше, но нам такое поведение соседей пришлось не по душе.
Семен усадил проститутку на стул и громко сказал пристающему: «Пошел на хер!»
Все бывалые моряки очень хорошо знают мат на всех языках мира, где русский мат занимает особо почетное место.
«На хер? — переспросил француз. — Раша — хрю-хрю».
При этом он хрюкнул по поросячьи натуральным образом, что возмутило нас до глубины души.
«Тебе сказано, пошел на хер, ква-ква», — повторил просьбу я и проквакал по-лягушачьи, что я умею делать довольно хорошо.
В это время второй француз в пилотке, поддерживая товарища, тоже стал хрюкать свиньей, показывая ладонями у головы большие уши.
Это окончательно вывело нас из себя. Когда это русские моряки позволяли разным там французикам или испанцам так над собой издеваться? Но с другой стороны, мы старались сохранить самообладание и не хотели ввязываться в драку, так как на следующий день нам предстояло идти в поход.
Однако наши планы нарушил первый хам, который вытащил из кармана финский нож и стал грозить мне в ответ на кваканье. Видно, сравнение с лягушкой его сильно задело.
Я, недолго думая, ударил француза в хрюкало, и он снопом повалился на пол, выронив из руки холодное оружие.
Девица взвизгнула и моментально куда-то исчезла от греха подальше.
А второй француз тоже вытащил нож, подскочил к нашему столу и замахнулся на меня. Семен перехватил его руку и, вытащив из-за пояса кортик, который ему подарил знакомый военный моряк, снизу нанес удар нападавшему в живот, засадив орудие по самую рукоятку. Тот успел только ойкнуть и повалился до кучи к своему товарищу. Из пореза фонтаном брызнула алая кровь. Рана, по всей видимости, была смертельная, и выжить французу не удалось.
Все произошло довольно быстро. Так что другие матросы сразу не поняли, в чем дело. К тому же влезать в чужую драку и получить ножевое ранение в пузо им не хотелось.
А мы с Семеном поторопились вовремя смыться, так как оказаться в португальской тюрьме никак не входило в наши планы.
Взойдя на корабль, не откладывая отплытие до утра, я приказал поднять якоря и выйти в открытое море.
Португальская полиция ночью, видать, с ног сбилась, разыскивая убийцу, но виновники кабацкой трагедии уже были далеко. К тому же полицейские привыкли к тому, что драки с поножовщиной между моряками происходят постоянно, и нередко после разборок остаются трупы. Так или иначе, но тот случай удалось замять. Возможно, что нас искал Интерпол, но нам он повесток не присылал.
После этого случая, находясь в Африке, Семен подхватил какую-то экзотическую болезнь, и его по состоянию здоровья списали на берег. А я продолжал ходить по морям и океанам до тех пор, пока и меня не выкинули за борт на сушу. Но уже не по причине африканской болезни, а по причине обыденной пьянки. Походы за границу мне были заказаны, но во внутренних водах я еще долго ходил на различных судах боцманом и механиком, пока меня окончательно не выперли и из торгового, и из рыболовного флота. Я стал бичем, бродягой без роду и племени, бывшим капитаном. Осел на Камчатке, где и познакомился в Соболево с тобой и электриком Васькой из города Фастова.
— А где Васька, Кэп?