Страница 32 из 73
Глава 11
Я снял куртку и повесил её на вешалку. Одновременно думая, что же у нас связано с полночью.
— Ну день рождения Стаси, ты чего! — воскликнул Гриша. — Забыл, что ли?
Точно.
— А я тут при чём? — уточнил я.
— Ну ты совсем, что ли? — возмутился Гриша. — Я ж у тебя торт прячу со вчерашнего вечера! В холодильнике! Да и потом, она и твоя подруга, поздравлять будем вместе!
— Ты ничего не говорил про торт, а поздравить я думал завтра, — улыбнулся я. — Ладно уж, где там твой торт?
Мы прошли на кухню, я заглянул в холодильник. На нижней полке действительно стояла большая белая коробка.
— Я в общем всё продумал, — заявил Гриша. — Ждём полуночи, идём к ней. Я сказал, что на работе задержусь, ночной турнир. А турнира никакого нет!
Романтика!
— А я тебе зачем? — повторил я. — Не романтичнее ли тебе одному её в полночь поздравить?
— Ты мой друг, — отозвался Гриша.
Железная логика, но мне не привыкать.
— Покажи хоть, что там за торт, — сказал я.
Гриша торжественно вытащил коробку на стол, открыл крышку.
Торт был в виде енота. Полосатая мордочка, чёрные глаза, нос из шоколада.
— Гриш, — даже спрашивать боюсь. — А почему енот?
Гриша тряхнул лохматой головой.
— Ну, — он почесал затылок. — Я много вариантов смотрел. Розочки, сердечки, машинки. А потом нашёл в виде енота. И решил его. Лиля тоже удивилась, но сделала как я сказал.
— Стася любит енотов? — уточнил я.
— Да я… не знаю, — признался Гриша. — Но наверняка, они же милые! Она меня один раз назвала своим енотом-полоскуном. Потому что я посуду помыл.
Представляю, какое великое это было событие.
— Значит, енот — это ты, — подытожил я. — И даришь ей торт в виде себя.
— Ну типа да, — кивнул друг. — Торт классный. Главное, что вкусный. Я пробовал крем, это просто грейтейбл.
— Чего? — переспросил я.
— Вкусный! — расшифровал тот. — Лиля просто мастерица. Я и её звал с нами поздравлять, но она не смогла. Но торт прям огонь!
Мы немного посидели с Гришей на кухне, поболтали о всяких делах. О серьёзных вещах не разговаривали. Настроение не то, да и смысла переливать из пустое в порожнее не было, полиция ищет взломщика, и на этом всё.
Ближе к полуночи Гриша забегал по кухне.
— Так, — засуетился он. — Подарок я взял с собой. У тебя тарелки чистые? Нет, тарелки у неё свои, зачем твои-то. Иди одевайся прилично, ты в этой рубашке как с дежурства.
— Я и есть с дежурства, — напомнил я.
— Тем более! — заявил Гриша. — Переодевайся, мы же Стасю поздравлять идём!
Спорить было бесполезно. Я ушёл в комнату, сменил рубашку, причесался. Когда вернулся, Гриша стоял посреди кухни с коробкой в одной руке и пакетом в другой.
— Сань, — сказал он. — А вдруг ей не понравится? Ну, сертификат?
— Понравится, — сказал я. — Не переживай.
Без двух минут двенадцать мы вышли из квартиры. Гриша нёс торт в обеих руках. Я тащил пакет с подарками, Гришиным сертификатом в рамке, который он почему-то решил заламинировать. Видимо, для солидности. Сам я взял Стасе хороший скетчбук в твёрдой обложке, с плотной бумагой. Рисовать она любила.
Гриша провернул ключ. Дверь открылась, и из прихожей сразу донёсся голос Стаси:
— Гриш, ты? Я тебя жду, проходи…
Она вышла в коридор в футболке и лосинах. Увидев нас двоих с тортом и пакетами, замерла.
— Так, — сказала она. — Что происходит?
— С днём рождения, — выпалил Гриша и сунул ей коробку в руки прежде, чем сообразил, что её надо сначала открыть.
Стася посмотрела на коробку. Потом на Гришу. Потом на меня. Потом снова на коробку. Открыла крышку и улыбнулась.
— Милота какая, — заявила она. — Спасибо, Гриш!
Она обняла его одной рукой и понесла торт на кухню. Мы пошли за ней.
— Меня так ещё никогда не поздравляли, — призналась девушка. — Давайте чай поставлю.
— Подожди, — Гриша достал из пакета свой ламинированный сертификат и протянул ей. — Это тоже тебе. Курсы керамики в Саратове. Восемь занятий. Я узнавал, у них хорошая школа, отзывы нормальные. По субботам занятия, раз в неделю. И по электричкам будешь успевать.
— Ты запомнил, — удивилась она. — Я же тебе про них и говорила!
— Да, — гордо выпятил грудь Гриша.
Запомнила, правда, Лиля, но эта тайна останется между нами.
Я тоже вручил свой подарок, и мы сели за стол. Стася разрезала торт, у неё ушло секунд тридцать на то, чтобы решиться отрезать мордочку енота. Внутри оказался бисквит со сметанным кремом и вишней. Лиля всё-таки делала отменные торты.
Сидели, пили чай, говорили о всякой ерунде. Стася рассказывала, как её на работе сегодня несколько учеников поздравили заранее, потому что перепутали даты.
В час ночи я отправился домой. Празднование Стася запланировала на вечер пятницы, уже сняла столик в «Инь-Яне» на четверых на девять вечера. Специально, чтобы я успел после работы.
Я вернулся к себе и отправился спать.
Утром встал в семь утра. Сделал все ритуалы и отправился на работу. По пути в поликлинику мне позвонил Щербаков.
— Доброе утро, Даниил, — поздоровался я. — Какие-то новости?
— Как обычно, — хмыкнул тот. — Три новости, все нейтральные. С какой начать?
— С первой, — усмехнулся я.
— Первая, — серьёзно начал он. — Коршунова. Лекции Песоцкого в Аткарске официально прекращены. С «Витавианом» договор о сотрудничестве расторгнут, и она даже попросила у нас статью на эту тему написать. Как раз мне поручили, займусь! Так что поздравляю, твой разговор не прошёл даром.
Это была хорошая новость. Конечно, мы об этом и договаривались, но всё-таки было спокойнее знать, что проблема решена.
— Понял, — сказал я. — Спасибо.
— Второе, — продолжил Щербаков. — Я тут выяснил, что у Вячеслава Бородина есть брат, Владислав Бородин.
— Это уже не новость, — усмехнулся я. — Мне про него рассказали.
Даниил коротко рассказал то, что я и так знал от Вадика. Пытался открыть клуб, прогорел. Возможно, из-за него Бородин так психует.
— А третья новость? — спросил я.
— Ой, это даже не новость, а так, — хмыкнул Щербаков. — Короче, Якубов, который раньше в редакции работал, устроился работать на рынок продавцом обуви. Представляешь, как в «Счастливы вместе». Сашенька, Сашуля обувь продавал…
Да, достойное завершение его истории. Якубов сам виноват. Много было в моей жизни людей, которые в конце концов одумывались. Никифоров, Бумагин… Но есть и те, кто не в состоянии признать свои ошибки. Власов, и вот Якубов.